Олег Даль. Поэзия судьбы.

Ваганьково и Новодевичье кладбища. Некрополи в фотографиях. Могилы знаменитостейЧто знает средний зритель, когда вспоминает имя Олег Даль? Конечно, это куплеты про Купидона из гайдаевского фильма, песня и фильма «Земля Санникова». Кстати фильм этот Олег Даль не любил, и во время съемок были большие проблемы. Он не хотел продолжать съемки в связи с недостаточно качественным сценарием. И даже знаменитая песня «Есть только миг» исполняется в фильме не Далем, а Анофриевым. Это тоже обидело, огорчило и оскорбило Даля.

Судьба артиста, о котором пойдет речь, была достаточно не простой и трагической. Причем бывает, что счастливая жизнь длится и длится, и вдруг наступает некая трагедия. Здесь другое. Даль уже в самом начале своего пути носил в себе эту неразрешенную в теории проблему земного существования. Большинство людей живут не сильно вникая в суть проблемы. Они могут оставаться на поверхности и всю жизнь прожить без цели, не погружаясь в глубины чувств и смысла. Даль так и не мог и в этом была главная трагедия его жизни. Дело не только в обществе. Такие же проблемы были у Джеймса Дина, американского актера, погибшего в 24 года, который был кумиром поколения 80-х. Таким же бунтарем без причины был Олег Даль. Конечно, причина – это есть поиск. Невозможность жить на том поверхностном уровне, который ему предлагали окружающие партнеры, сценаристы, друзья, жены. Поэтому он мучился сам, мучал окружающих, кого-то заслуженно, кого-то незаслуженно. Потому что его окружали люди порядочные и отзывчивые.

Олег Даль – выдающийся артист, очень непростой, но удивительно настоящий человек. И прежде, чем мы перейдем к каким-то фактам творческой и жизненной биографии, я хочу напомнить, что действительно, редкий случай, когда про актера можно сказать, что он личность. Большинство актеров достаточно пустые существа, и это видно и на крупных планах и по фактам их биографии. У Даля жизнь переполнена поиском и поступками. Личность отличается поступками. Их наличием, качеством и количеством.

Начнем с самого начала. Он родился весной 25 мая 1941 года. Весна, которая была предвестием страшных событий, которые произойдут буквально через месяц после его рождения. У них была очень интеллигентная семья. Отец – известный инженер, мама учительница. И ничто не предвещало его будущего, как артиста. Этого не хотели родители. К тому же он порядочно картавил в детстве. Но это его не остановило, и он отправился покорять подмостки на вступительные экзамены в Щепкинское училище. Он читал монолог Ноздрева из отрывок из Мцыри. Лермонтов станет у него любимым поэтом на всю жизнь до самого конца.

Его приняли. Он учился на курсе легендарного артиста Малого театра Николая Анненкова, который свое 100-летие отмечал на сцене Малого театра. И Даль стал учиться достаточно успешно. У него было очень сильное сценическое обаяние. Демоническое начало в актере обязательно. Галина Волчек во время репетиции наблюдающая за тем, как Даль пробует работать мизансцену, говорила: «Все не туда играет!», но с таким восторгом и любовью по отношению к нему. Есть артисты, которые точно выполняют какие-то задачи, но смотреть на это – не большое удовольствие. А есть те, которые вроде бы даже ошибаются в реализации конкретного смысла той или иной сцены, но настолько это приятно наблюдать. Потому что в них от рождения заложено дивное, обаятельное доброе или демоническое, но притягивающее начало, которое Станиславский называл манкостью. И уже не важно, что они делают, главное, что они находятся на сцене.  поэзия производства информации

Первый фильм в котором Даль дебютировал, и запомнился зрителю – это знаменитая кинолента, ставшая отправной точкой для целого поколения, фильм 1962 года «Мой младший брат». Параллель с названием «Старшая сестра» с Татьяной Дорониной. Такая была эпоха. Тогда это было важно, как воспитывать ближнего человека. Человеческие отношения были под пристальным вниманием художника. Фильм А. Зархи, замечательного режиссера, выдающегося мастера. Он поставлен по повести кумира 60-х годов Василия Аксенова «Звездный билет». Многие ее читали, она действительно заслуживает внимания. И повесть и фильм удивительно светлые. С колоссальной надеждой на лучшее будущее, что действительно не отнять у некоторых советских фильмов, особенно 60-х годов, которые долго лежали на полке. Когда люди надеялись, что закончились ужасы сталинской эпохи, что нет проблем и только вперед к свету, радости. Студенты, прогресс, любовь. Что такое 17-20 лет? Это всегда при любом, самом диком режиме – невероятная радость существования. юридические новости

Отрывок из фильма «Мой младший брат»

Трое друзей решают не сбежать ли им на все лето куда-нибудь, чтобы отдохнуть, пополнить запас жизненных наблюдений. Сцена с соседями, которые начинают возмущаться, в ответ на громкую музыку.

Какая все-таки информационная плотность в больших произведениях искусства. Вот в этом маленьком дворике. И почему они говорят про Барселону, хотя находятся в Советском Союзе? Просто дом до революции назывался «доходный дом Барселона» они в шутку продолжают его так называть. В этом дворе сфокусирована вся эпоха. И национальный характер – пьяный дворник с песней «Рябинушка». Все названо своими именами, даже поражаюсь, как это пропустила цензура. И прекрасная дама из окна, которая не может 2 часа решить кроссворд. И хотя только что включили эту западную тлетворную музыку. (Мы по голосу узнаем Рину Зеленую, ее голос невозможно спутать).

По поводу тлетворности и загнивания Запада есть замечательный анекдот с бородой, но не утративший актуальности: «Запад загнивает, но такой потрясающий запах!». И еще второй: «Запад стоит на краю пропасти, а мы снизу ждем, когда он упадет». Этот фильм стал звездным билетом для нескольких актёров. Не только для Даля, который играет обаятельного, легкого, идейного, погруженного в свои планы, мысли и предложения парнишку. Тщедушный, худой, но обаятельный. И Миронов, который здесь не так ярко проявился, потом у что это не его роль. Не для его искрометного темперамента. Но прежде всего зрителю запомнился Александр Збруев, который стал секс-символом той эпохи. В СССР их было не так много. И они не были такой определенной яркого символического сексуального смысла. И я советую пересматривать этот фильм для поднятия настроения. Самое главное – это аромат юности и надежд.

С другой стороны самое важное в артисте – это его творческая амплитуда. И Даль обладал ею в полнейшей мере от трагического, до комического. От шекспировского уровня и стиля, до уровня и стиля психологического. Очень тонкого и современного. И в фильме Козинцева «Король Лир» (одна из лучших экранизаций), он доверил Далю роль шута. Шекспировский шут – это великое произведение искусства. Мастер слова, смысла. Большого ума человек. Он всегда резонер, правда всегда на его стороне. Всегда он самая звонкая и яркая нота в песне. И вот эту ноту Козинцев доверил Далю. фотосъемка предметов

Отрывок из фильма, где у Даля совершенно другой образ.

Он предлагает свой колпак королю, потому что тот валяет дурака, вступаясь за того, кто в немилости. Чудак прогнал двух дочерей, а третью благословил против ее воли. Служить ему можно только в дурацком колпаке.  И в ответ на угрозы отвечает, что правду всегда гонят, как сторожевого пса на улицу, а лесть греется у камина и воняет. Также он объясняет разницу между злым и добрым дураком. «Тот, кто решился по кускам страну свою раздать, тот приобщился к дуракам, он будет мне под стать. Мы станем с ним рука к руке – два круглых дурака. Один в дурацком колпаке, другой – без колпака». На вопрос: «Ты зовешь меня дураком»? Шут отвечает: «Остальные титулы ты роздал, а это природный». «Для дураков печальный день, все умники страны мозги надели набекрень и стали мне равны».

И сразу для контраста отрывок из спектакля, телефильма А. Эфроса «Страницы из журнала Печорина». Печорин – это роль, как будто специально написанная для Даля. Лишний человек, которому некуда приложить свои силы и талант. Человек скучающий, человек, которому тяжело жить в этой системе координат. Лермонтов прошел красной нитью через всю жизнь Даля. Он был его любимцем. И это правильно. Лермонтов был одиноким, трагическим человеком, который тяжело переживал все несовершенство бытия, в отличие от Пушкина, который ко всему относился проще и легче.

Пушкина я бы так описал. Трагедия – царский режим, крепостное право, несовершенство людей, предательство в любви. Все плохо, ужасно. Но как закат окрашивает стога сена! Потрясающе! И не важны ни режим, ни превратности любви, ничто иное. свадебная фотосъемка

У Лермонтова по-другому. Он мог описывать красоты природы, но когда внутри диссонанс, и когда люди с которыми пытаешься сойтись и войти в духовный контакт, тебя не понимают и оказываются мерзавцами и ничтожествами, то жизнь теряет смысл. Это история Лермонтова. И это история Даля

Ролик: А. Эфрос «Страницы из журнала Печорина».

Вчера я приехал в Пятигорск, нанял квартиру на краю города на самом высоком месте у подошвы Машука. Во время грозы облака будут спускаться до самой моей кровли. Весело жить в такой земле. Какое-то отрадное чувство разлито во всех моих жилах. Воздух чист и свеж, как поцелуй ребенка. Солнце ярко, небо сине. Чего бы кажется больше? научный фильм

Мне все-таки кажется, что именно эта роль не так позволяет реализоваться Далю, как роли более темпераментные и эксцентричные, например шута. Но всю жизнь Даль метался. И в личной жизни, и в творческой, и в плане места работы. Начинал он в ефремовском Современнике, потом ушел оттуда. Играл в Ленинграде в театре им. Ленсовета. Вернулся. Играл опять в Современнике, уже с Волчек. Отказался репетировать во МХАТе у Ефремова и ушел ничего не объясняя. Он был человек закрытый, вещь в себе. Не выходящий на откровенные разговоры. Играл в театре на Малой Бронной. Искал. Как Раневская в последнем интервью напоминала, что часто меняла театры, потому что искала искусство. Нашли? – «Нашла. В Третьяковской галерее».

То же и у Даля. Он находил искусство среди «своих любимых мертвецов». Лермонтов, Пушкин, Бах. Он обожал классическую музыку и очень тонко ее понимал. Этот образ артиста легкого, темпераментного и талантливого, достаточно простого – он поверхностный. Гайдаевский фильм, где он играет трусливого любовника, поет про Купидона, перескакивает с ножки на ножку и пр. – это один человек. Когда он играет Эндрю Эгьючика в спектакле Современника «Двенадцатая ночь» по Шекспиру, это остается внешней стороной.

Несколько лет назад я стал читать изданные его дневники. Я испугался. Потому что это записки человека очень неоднозначного, необычного. Записки злые, умные, проницательные, точные, весьма оригинальные. И рисунки там были опубликованы интересные. Настоящего духовного поиска. Здесь можно провести параллель с Юрием Богатыревым, который тоже был не от мира сего. Которого много что не устраивало. Он был блистательным художником и тоже рано умер (сердце). Если Даль интересные рисунки оставил, то Богатырев был настоящим самобытным художником. И рисовальщиком и писал портреты. Лучшие изображения Даля, это не фотографии, а это те портреты, которые оставил Богатырев. Он проник глубже остальных. На портретах Богатырева Даль изображен сказочным персонажем, персонажем из очень печальной, непонятной, неизвестной, незнакомой сказки. Таким он был, наверное, на самом деле.

Если опускаться на бытовой пласт и говорить на бытовом уровне. То характер был тяжелый, стремительный, неуживчивый. Часто менял театры, не объясняя причины, уходил с постановок. Часто незаслуженно, потому что нет ничего хуже, для режиссера, когда актер такую делает гадость. Другой вопрос, что надо было на берегу договариваться обо всем. И режиссер тоже неправильно себя повел, потому что неправильно выбрал роль, неправильно объяснил и т.д. Но актер должен вовремя уходить, а не тогда, когда процесс запущен и уже премьера. Это подлость. Не однозначный по сути. Но в то же время была проблема с тем, что он пил. Это часто бывает у актеров. Часто говорят: «Не по таланту пьет». Даль, если снижать пафос, пил по таланту. экологические продуктов

С точки зрения успеха, его любили. На него не могли достать билеты, знали. Но ему не это было нужно. Ему было надо чтобы он был удовлетворен, а часто его роли не приносили удовлетворения. Он знал, что это поверхностные роли, сценарий не удачный. Он уходил. Он правильно делал. революция в России.

И сейчас еще один очень удачный эпизод из фильма. Это выдающееся произведение Чехова «Дуэль». Повесть самая масштабная. Даль играет Лаевского. Невнятного, вялого, нерешительного, порочного, который пользуется окружающими и не хочет принимать участие ни в чем серьезном. Не однозначная роль, потому что не однозначное отношение автора. Здесь нет 100%-го решения. И его антипод, которого играет Высоцкий (они дружили. Когда не стало Высоцкого, Даль сказал: «Следующий я». И это произошло вскоре в 1981 г). Так вот в этом фильме, там еще и Папанов играет (потрясающий состав актеров). В этой роли Лаевского Даль продолжает печоринскую линию. Опять продолжает линию человека, который не находит себя в этой жизни. И при этом он настолько талантлив, что действительно вызывает противоречивые чувства. Обычно Даля всегда любили. В этой роли он иногда даже бывает неприятным. Это надо быть потрясающе высокотехничным артистом, при таком обаянии, когда тебя не могут не любить, играть человека, который вызывает такие противоречивые чувства.

«Плохой, хороший человек» по повести Чехова «Дуэль».

Погибла жизнь. За всю жизнь я не посадил ни одного деревца, не спас ни одной мухи. Только губил и лгал, лгал, лгал. Не сделал людям ни на один грош. Только ел их хлеб, пил их вино, увозил их жен. Ложь. Все ложь.

Конечно Чехов, Лермонтов, кто угодно в русской литературе описывали общечеловеческие проблемы, достоинства и недостатки, но национальное свойство реализации этих достоинств и недостатков – ее не отменишь. И Россия – это такой регион, где все более печально и трагично. Это связано с климатом, пространством и пр. Но вернемся к Лермонтову. Потрясающе точный, потрясающе жесткий, как лезвие бритвы острый анализ в нескольких словах. Сейчас вы его увидите. Слова Лермонтова утверждены цензурой. Как писал Островский, при СССР подразумевалось, что речь идет о царском режиме. Сейчас другое, хотя в России это абсолютно одинаково.

Маленький отрывок из стихотворения Лермонтова в исполнении Олега Даля.

Прощай, немытая Россия,

Страна рабов, страна господ,

И вы, мундиры голубые,

И ты, послушный им народ.

За несколько месяцев до смерти, поздней осенью 1980 года Даль записывает в домашних условиях самостоятельно такой радиоспектакль, который станет с моей точки зрения главным спектаклем в его жизни. Самым выдающимся произведением, которое он создал, в котором он участвовал. Этот эксперимент он хотел продолжить, вынести на сцену концертного зала им. Чайковского, но умер весной 1981 года, не успев этого осуществить. Он читает стихи любимых поэтов, прежде всего Лермонтова, и сам ставит между ними отрывки из классических музыкальных произведений, потому что есть магнитофон, и все это можно самостоятельно осуществить. Я еще подумал, когда это слушал, что как здорово, что тогда еще не было сигнализации на автомобилях, потому что у него на этой записи были бы слышны все дикости, которые сейчас присутствуют на улице. Я часто люблю слушать эту запись в одиночестве, когда мне грустно, или наоборот приятно на душе. Ночью. Она очень интимная. Очень личностная. Это разговор двух людей. Или даже одного человека и его одиночества. Потому и называется «Наедине с тобою, брат». Я очень рад, что с большими проблемами все-таки выпустили серию дисков (которые можно купить даже в киосках), с великими исполнителями. В том числе: Раневская, Дуров, о которых я уже делал передачу, и Даль. Это очень важно. Потому что если нет чего-то такого достойного в современности, надо не бояться, не комплексовать и уходить в прошлые времена. Потому что у искусства есть только «уровень» и «не уровень». И нет прошлого и будущего. К этому спектаклю не нужны ни декорации, ни партнеры. Все это лишнее. Даль читает, наговаривает на пленку. Выходит исполнитель. Подходит к канделябру, зажигает свечу, садится. Его выхватывает луч красного света. Не ясный, странный свет (важно слово странный). Это его режиссерские слова. Он описывает. Мы это видим. Ничего этого не нужно в реальности. Никаких предметов, никакого зала со зрителями. Только то, что он говорит. Его голос – эхо его души. И после этого начинает читать Лермонтова под музыку, которую сам же включает. Прежде всего это сюита Бенедетто Марчелло, великого венецианского композитора начала 18 века, одного из самых образованных людей своего времени. И он по глубине сродни откровениям Баха, Генделя. Именно эту сюиту играл совсем маленький Лукино Висконти в Дуомо, главном соборе Милана. Он на виолончели в детстве это играл. Эта же сюита. Как бы проходят вереницы потрясающих сюжетов в жизни многих известных людей. Сейчас в рамках нашего эфира сложно это передать и поставить эту запись, потому что она сугубо интимная. Ее нельзя воспринимать даже через мою передачу, мое объяснение. Ее надо как-то самому обнаружить, и поставить в тот момент, когда ты к этому готов. Не в рамках ротации в эфире. Лучше ночью при абсолютной тишине, не громко.

Эта запись, которую Даль осуществил в одиночестве дома – это самое великое его произведение, самая великая его роль. И так уже останется навсегда. Он метался, а ларчик просто открывался. Надо было уйти к тем «великим мертвецам», кого он называл любимыми: Лермонтов, Бах, Пушкин, Бенедетто Марчелло.

Сложно себе представить более глубокого актера, который так трагически воспринимал контекст, который его окружал, каким был Олег Даль. Помимо всего прочего бывают случаи, что человек глубоко все воспринимает, правильно, адекватно: и комедию, и трагедию, и комическое и трагическое. Но он себя так не мучает. И окружающих так не мучает. Он находит выходы какие-то, находит защиту в чем-то: в юморе, в иронии, в искусстве. Даль может быть был другим человеком. У меня есть одна версия того, что могло бы изменить жизненную трагедию Даля, чтобы он немножко по-другому относился к трагедиям окружающего мира. Может быть чуть-чуть побольше прожил, и может быть меньше метался. Но я не буду ее озвучивать в эфире. Это и в характере Даля. Он много чего не озвучивал в эфире и не объяснял окружающим. Потому что, как он предполагал, что умный и сам догадается, а дураку и объяснять не за чем. Это бесполезно. Тот же Лермонтов писал: «Стыдить лжеца, шутить над дураком и спорить с женщиной – все то же, что черпать воду решетом…». Так вот от Лермонтова до Лермонтова, от Мцыри до «Печально я гляжу на наше поколенье» под венецианскую музыку Бенедетто … У искусства нет ни времени, ни имени (иногда). Хотя, конечно, имена в искусстве – это очень важно. В искусстве самое важное – это состояние «над». Это парение, это созерцание, это поступок, но не столько физиологический, сколько внутренний. И на все это был великий мастер – Олег Даль. Самое страшное это то, что в наше время такие люди стали не просто редкостью, а наверное, это уже отчасти в прошлом. И если кто-то появляется, то только радоваться и надеяться, что это не последний.