Поговорим об умирании. Размышления перед аудиторией.

Я долго сомневался стоит ли мне говорить на эту тему с  энергичными, жизнеутверждающими людьми. Затем я вспомнил цитату в которой говорится «Истина приведет вас к свободе, но сперва она приведет вас в бешенство».

В связи с этим я попытаюсь сделать вот что: поговорить о смерти в 21-м веке. Первый факт, который несомненно раздражает вас, это то, что каждый из нас умрет в 21-м веке. Из этого не будет никаких исключений, однако согласно опросам, один человек из восьми думает, что он будет жить вечно. К сожалению этого не произойдет. Пока я буду выступать с этим докладом за 10 минут умрут сотни миллионов клеток моего тела, и в течение этого дня 2000 клеток моего мозга погибнут и никогда не восстановятся. Поэтому можно утверждать, что процесс угасания жизни начинается довольно рано.

Второе, что я хотел бы сказать о смерти в нашем столетии, помимо того, что произойдет это с каждым, это будет подобно крушению поезда для большинства из нас, если мы не попытаемся изменить траекторию этого поезда. – Такова правда. Несомненно вы раздражены. Теперь посмотрим, сможем ли мы вас от этого ощущения. Я ничего не обещаю. Я работаю в отделении интенсивной терапии и считаю, что пережил «рассвет» интенсивной терапии. Какая это была гонка! У нас есть специальные аппараты, мы применяем «волшебные» технологии, которые действительно хорошо работают.

В то время, когда мы работали в интенсивной терапии, уровень смертности мужчин в Австралии уменьшился вдвое, в том числе благодаря интенсивной терапии. Большинство технологий могут решить эту проблему.  Наш успех был ошеломляющим, он настолько нас окрылил, что мы стали говорить, что мы спасаем людей. Я хочу извиниться за это пред каждым, потому что очевидно, что мы никого не спасаем, мы просто продлеваем человеческие жизни. Но мы не можем спасать жизни постоянно.

Вот что действительно произошло за тот период, когда я работал в отделении интенсивной терапии. Люди, чьи жизни мы начали спасать еще в 70-90-х сейчас приходят, чтобы умереть в 21 веке от болезни, которую мы больше не можем лечить так, как делали это раньше. Сейчас люди умирают совершенно иначе. Большинство болезней от которых они умирают не поддаются лечению, как это было в 70-90-х. Мы были захвачены нашим успехом, и мы не были откровенны с вам в том, что действительно сейчас происходит. Пришло время это сделать. Пришло время рассказать правду.

Размышления фотографа

Я встрепенулся в конце 90-х когда встретил этого парня, этого пациента. Его звали Джим и он выглядел так. Меня позвали в его палату чтобы осмотреть его. Это его маленькая рука. Меня позвал на осмотр врач пульмонолог. Он сказал: «Посмотри на этого пациента. У него, похоже, воспаление легких, его нужно перевести в реанимацию. Его дочь здесь, она хочет, чтобы мы сделали все возможное». Для нас эта фраза очень знакома. Я спустился в палату и увидел Джима. Его кожа была полупрозрачной. Через нее можно было рассмотреть кости. Он был очень худой. Конечно он был болен пневмонией и был настолько слаб, что не мог говорить со мной. Поэтому я спросил его дочь: «Вы когда-нибудь говорили с ним о том, что вы хотели сделать, если он окажется в такой ситуации»? Она сказала: «Конечно нет». Я подумал: «Хорошо». Мы разговорились, и она сказала: «Мы всегда думали, что у нас еще найдется время». Джиму было 94 года. Профессиональная фотосъемка архитектуры и интерьеров на моем сайте.

И тогда я понял, что чего-то не хватало, не было того диалога, который я себе представлял. Мы начали проводить исследование, мы опросили более 4 тыс. пожилых людей, проживающих в домах престарелых, и выяснили что только у 1 человека из 100 имеется представление от том, что с ним будут делать, когда его сердце перестанет биться. И только 1 из 500 думает, что будет делать, если тяжело заболеет. Я понимал, что этот диалог не возникает в обществе в целом. Я работаю врачом Скорой помощи. Это госпиталь Джона Хантера. Я думал, что у нас дела обстоят лучше. Вместе с коллегой из дома престарелых, которую звали Лиза Шоу мы пролистали сотни записей в регистратуре, просматривая была ли где-нибудь хотя бы какая-нибудь запись, где кто-то разговаривал о том, что могло произойти с ним, если лечение, которое они получали было до того неэффективным, что их ждала смерть. Мы не нашли ни одной записи о каком-либо предпочтении, целях лечения или последствиях. Ни в одной из записей, инициированных врачом или пациентом. И мы начали понимать, что перед нами стояла проблема, и она была еще более серьезной. Интерьеры и архитектура.

Мы все знаем, что когда-нибудь умрем, но то, как мы умрем действительно очень важно, не только для нас, но и для всех людей которые продолжают жить после этого. То, как мы умрем, живет в сознании близких. И напряжение, и стресс, которые возникают из-за этого в семьях просто невероятны. Уровень стресса в 7 раз больше при смерти в палате интенсивной терапии, чем если бы вы умирали где-нибудь еще. Умереть в реанимации – не самый лучший вариант. Если бы вы могли делать выбор, конечно. Еще хуже то, что это стремительно движется, к тому что многие из вас, примерно 1 из 10, умрут в реанимации. В Америке 1 из 5, в Майями 3 из 5 умрут в реанимации.

Я хочу рассказать о причине по которой это происходит. Есть 4 варианта, один из них обязательно произойдет с нами. Те варианты, о которых вы наслышаны, больше всего представляют уже скорее исторический интерес. Например, внезапная смерть. Вероятно, что это не случится ни с кем из этой аудитории. Внезапная смерть становится очень редким явлением. Таких случаев больше не происходит. Процесс угасания от неизлечимых заболеваний протекает у более молодых людей. Когда вам будет 80 лет, маловероятно что это произойдет с вами. Только 1 из 10 доживших до 80 умрет от рака. Фотографии архитектуры.

А вот причины, которые прогрессируют сегодня: вы умрете от увеличивающейся недостаточности органов дыхательной, сердечной, почечной, любых других систем, прекративших свою работу. Каждый из этих органов может стать допуском в реанимацию. И в какой-то момент может кто-то сказать: «Хватит, довольно, и мы остановимся». Здесь рост происходит с невероятной быстротой и по крайней мере 6 из 10 человек сидящих здесь умрут таким образом, что само по себе означает сокращение мощности с увеличением слабости. Слабость неизбежный элемент старения. Увеличивающаяся слабость – основная причина, по которой сейчас умирают люди. И последние несколько лет или последний год своей жизни мы абсолютно нетрудоспособны, к сожалению.

Я чувствую себя в роли Кассандры. Могу ли я сказать, что-то позитивное?

Позитив в том, что это происходит в глубокой старости. Все мы живем, чтобы достичь этого момента. Исторически сложилось так, что мы не доживали до него. Вот что случается с вами, если вы доживаете до старости. К сожалению увеличение продолжительности жизни означает увеличение числа пожилых людей, а не молодежи. Однако мы делали кое-что полезное. Мы не принимали это безропотно. В госпиталях мы начали целую серию проектов, мы пробовали и смотрели, сможем ли мы вовлечь людей в то, что с ними происходит. Но мы осознали, что имеем дело с культурной проблемой. Мне очень нравится эта картина Климта. Чем дольше вы смотрите на нее, тем более глубоко понимаете смысл всего изображенного. Отчетливо видно, что это разделение жизни и смерти. И страх. Если вы присмотритесь, то увидите женщину с открытыми глазами. Она одна из тех, на кого он смотрит, и она та, за кем он пришел. Вы видите это? Она смотрит с ужасом. Это великолепная картина.

ЦЕНЫ ФОТОГРАФА ИНТЕРЬЕРОВ


ЦЕНЫ ФОТОГРАФА ИНТЕРЬЕРОВ в Москве и Подмосковье.

Смотреть фотографии тут:http://color-foto.com/category/giperboloid-yurista/


 

Итак, перед нами стояла культурная проблема, люди явно не хотели говорить с нами о смерти, или мы так думали. С хорошим финансированием мы представили нашу программу в госпитале Джона Хантера. Эта программа Уважения выбора пациента. Сотни обученных специалистов шли в палаты, говорили людям о том, что они умрут и спрашивали, что они предпочли бы при таких обстоятельствах. Пациенты и их семьи полюбили эту программу. 98 процентов посчитали, что это должно быть обычной практикой, и именно так и должно работать. Когда они выразили свои пожелания, мы их выполнили все. Мы смогли это сделать для них. Но затем, когда финансирование закончилось, мы вернулись спустя полгода, снова все остановилось, и никто больше не вел таких диалогов. Это была душераздирающая картина, поскольку мы думали, что все это действительно продолжится.

Культурная проблема снова заявила о себе. Я думаю важен тот факт, что мы не просто так попали на эту «автостраду интенсивной терапии». Не подумав хорошо, действительно ли это то место, где мы все хотим оказаться в конечном итоге, особенно когда мы стареем и слабеем, и интенсивная терапия может нам предложить все меньше и меньше. Рядом должна быть боковая дорога для людей, которые не хотят идти по этому пути. У меня есть одна небольшая идейка и одно глобальное понимание того, что может случиться. Поговорим о небольшой идейке. Давайте все вместе проявим больше участия так, как это показал Джейсон. Почему мы не можем поговорить с нашими стареющими родственниками, и людьми которые могли бы приблизиться к этому? Есть пара вещей, которые вы можете сделать: первое, вы можете просто задать этот простой вопрос. Это беспроигрышный вариант Если болезнь отнимет ваши силы настолько что вы не сможете высказаться, кто может высказаться вместо вас? Архитектурные размышления.

Это важный вопрос, и когда людям позволяют выбирать, это дает поразительные результаты. Второй вопрос, который вы можете задать: «А вы говорили с этим человеком о том, что вам действительно важно, так чтобы мы могли лучше представлять, что именно мы можем сделать»? – Это была моя небольшая идейка. А в глобальном видении это вопрос политический, это должно касаться всех. Я думаю, что у нас должно быть движение Захвати смерть. Моя жена сказал: «Ага, это будет вечер забастовки в морге». Это не сработало, но я был сильно удивлен этим.

Я – стареющий хиппи, я не думаю, что выгляжу как хиппи, но я им был. И двое моих детей родились дома в 80-х, когда домашние роды были в моде. И мы будучи беби-бумерами брали на себя ответственность за этот процесс. Я хотел бы заменить слово рождение в этом примере на слова: мирная, полюбовная, естественная смерть. Я считаю, что нам нужно мыслить на уровне государства и переделать этот процесс из медицинской модели в то, чем он является на самом деле. Это звучит как призыв к эвтаназии. Я ненавижу эвтаназию.  Я думаю, что это какая-то интермедия. Я не думаю, что она что-то значит. В таких местах как Орегона, где возможно самоубийство с врачебной помощью, когда вы принимаете яд, только полпроцента людей делают это. Мне больше интересно что происходит с теми 99.5 процентами людей, которые не хотят делать этого. Я думаю, что большинство людей не хотят умирать, а хотят иметь какой-то контроль над процессом своей смерти.

Итак, я против эвтаназии, но я думаю, что мы должны позволить людям хотя бы немного контролировать собственное умирание. Это перекроет кислород эвтаназии. Я думаю, что мы должны обратить внимание на контроль над желаниями совершить эвтаназию не для того, чтобы ее сделать легальной или не легальной, и вообще о ней беспокоиться.

Вот цитата Сисили Сандерс, которую я встретил еще будучи студентом. Она открыла первый хоспис, и она сказала: «Вы имеете значение поскольку вы живете, и вы имеете значение до самого последнего момента Вашей жизни». И я твердо верю, что именно с такой идеей мы должны идти вперед.

Питер Сол

Оцените звездность страницы:
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...