Восприятие реальности

Социолог Виктор Вахштайн
о джеймсовской проблеме,
правилах Макнотена
и мире верховной реальности.

Предыстория развития социологии повседневности тесно связана с так называемой джеймсовской проблемой. Джеймсовская проблема начинается за долго до того, как Уильям Джеймс собственно ее и формулирует.  Она начинается примерно за 47 лет до издания знаменитой книги «Принцип психологии» 21 глава которой вошла в историю социологии куда больше, чем в историю психологии.

Она начинается 20 января 1843 года, когда секретарь британского премьер-министра Роберта Пиля Эдвард Драммонд выходит из его резиденции и, направляясь к вокзалу, получает в спину пулю от Макнотена, разорившегося владельца деревообрабатывающего предприятия, который как установит следствие страдает галлюцинаторными расстройствами.

Ему кажется, что премьер-министр лично объявил ему войну, довел его до разорения, подсылает шпионов и наемных убийц. И по большому счету он действует из самообороны, решает убить Пиля, пока он не убил его. Ошибается, убивает Драммонда – секретаря Пиля, предстает перед лондонским судом. Блестящий адвокат доказывает, что будучи сумасшедшим, Макнотен не контролирует свои действия, он является субъектом своих действий. Ему это удается. Судьи принимают во внимание его аргументы. Макнотена отправляют на принудительное лечение в психиатрическую клинику, где он и умирает спустя почти 30 лет. Однако лондонское общество взбудоражено, и королева требует от лондонской коллегии судей сформулировать очень четкие требования в соответствии с которыми человек может быть признан ответственным за свои действия.

ПОРТФОЛИО. ИНТЕРЬЕРНОГО ФОТОГРАФА Кирилл Кузьмин.


ПОРТФОЛИО. ИНТЕРЬЕРНЫЙ ФОТОГРАФ
Кирилл Кузьмин.

Смотреть фотографии тут: http://color-foto.com/category/article/


Правила, которые формулирует лондонская коллегия судей, получают название «Правила Макнотена», что интересно – по имени убийцы, а не по имени жертвы. Мы знаем о них, благодаря американским судебным драмам, когда мы слышим фразу: «Он не был способен отличить добро от зла и не осознавал последствий своих действий». – Это второе правило Макнотена. Но есть еще одно правило, о котором известно меньше. Но оно по прежнему в ходу в британском судопроизводстве.

Это правило требует от судей принять на в качестве допущения, а что если на самом деле все что навоображал себе этот человек имеет место в действительности? И судить его действия исходя из того, что обстоятельства его галлюцинаций действительны и реальны. Это означает, что если Даниэль Макнотен решает убить Эдварда Драммонда для того, чтобы послать таким образом сообщение Роберту Пилю, то его следует казнить, несмотря на то, что он страдает галлюцинаторными расстройствами. Если же он глубоко убежден, что за ним ведется политическая охота, и он действует из самообороны, то его следует отправить на принудительно лечение.

Таким образом, если вам кажется, что у вашей жены роман с соседом, и вы убиваете соседа, то вас следует казнить, несмотря на ваше сумасшествие. Потому что даже по меркам вашего галлюцинаторного мира вы действуете вопреки закону.профессиональный фотограф

Эта любопытная история с Правилами Макнотена становится источником большой философской работы, которая должна по большому счету создать язык-описание человеческого действия в том или ином слое реальности. Она требует от философа прежде всего различить порядки реального, различить, как позднее напишет Альфред Шюц, конечные области смысла. – В каком мире находился тот человек, который совершил это действие. Если, например, Дон Кихот набрасывается на мельницы и крошит их, но при этом сражается с великанами, судьи должны принять во внимание, что Дон Кихот совершает порчу имущества не потому, что он решил нагадить соседу и испортить его мельницы, а потому что, одержимый духом рыцарства, он бросается сражаться с великанами.

И, приняв во внимание в соответствии с Правилами Макнотена это обстоятельство, Дона Кихота нужно было отправить на принудительное лечение не потому что он не ответственен за свои действия (очень важный момент), не потому что он не является субъектом, но он действует не в том мире, в котором наносит ущерб.

В 1890 году это проблема получает философскую разработку, благодаря тексту Уильяма Джеймса «Принципы психологии». Одна глава в этой книге куда больше известна социологам, чем психологам, это глава 21-я, которая называется «Восприятие реальности». Уильям Джеймс предлагает своего рода антологию мира. Он говорит, что наш мир – это множественные реальности, они наслаиваются друг на друга. Есть верховная реальность – это мир физических объектов, ощущений: это мир в котором вещи дают отпор, это мир в котором вы спотыкаетесь о калитку, это мир в котором вы – это ваше тело прежде всего.

Эта физическое существование, а дальше над ним начинаются наслаиваться разные миры, в том числе мир галлюцинаций, мир психической болезни, мир сновидения, мир идолов рода, коллективных заблуждений, присущих людям вашего класса и происхождения.

Вообще классификация миров у Джеймса представляет собой странное нагромождение миров, и нам совершенно не понятно, как они между собой связаны. Джеймсу, по-моему, это понятно еще меньше. Тем не менее, Джеймс закладывает аксиоматику будущей социологии повседневности.

Вводя в нее две аксиомы, два допущения. Первое – это мир верховной реальности, физических объектов, ощущений от падения, боли, столкновения – все то, что сложно игнорировать. Мы должны говорить о том что все остальные миры в том или ином отношении проигрывают. Они дефицитарны. – Это деривативы мира физического. А второе допущение, которое он делает – это тезис о структурном подобии миров, что очень любопытно. Мир сумасшедшего в котором действует Макнотен, структурно подобен миру нормального человека. Это означает, что в нем действует большинство тех же самых правил, которые работают в мире повседневности.

Но в том мире, в котором пребывает Даниэль Макнотен изменены обстоятельства места и времени действия. Таким образом, говорит Джеймс, мы должны не просто различать миры, например, мир повседневности, рутинного существования и мир в котором все то же самое, но только – это результат наших галлюцинаций.

Уже из этой проблематики вы видите что-то, отдаленно напоминающее сюжет фильма «Начало». Миры накладываются друг на друга, и философ обязан ответить на вопрос, какой страте реальности принадлежит то или иное действие: действие во сне, действие в книге, действие в мире галлюцинаций, действие на сцене театра, действие в повседневности. Мы не можем квалифицировать то или иное действие, пока мы не можем с уверенностью сказать, в какой страте реальности находится в этот момент действующий.

Именно эта, так называемая Джеймсовская проблема, становится центральной для фенологической социологии, и как ее части – социологии повседневности.  Шюц говорит: «Да, мы должны начинать всегда с представлении о множественности миров». Шюц создает своего рода континуум миров.

Он берет Джейсоновскую аксиому и говорит: «Действительно мир повседневности является реальным, в этом мире мы не можем усомниться (до тех пор, пока обладаем здравым рассудком) в реальности окружающих нас вещей и т.д. Главное в этом мире – мы действуем во власти естественной установки сознания. Естественная установка сознания – это не рефлексивная установка сознания, это действие по привычке. Это действие в рутинном модусе. Это действие неосмысленное, если понимать под смыслом то, что понимали под ним классики вроде Вебера.

Мы всегда начинаем с этого мира, но когда мы переходим в рефлексивную установку и задаемся вопросом: «А что же я только что сделал»? – В этот момент мы начинаем наделять наши собственные действия смыслом.

Или когда мы приходим в мир воображения и начинаем думать о том, что же я должен сделать через какое-то время, в этот момент мы начинаем наделять наши действия смыслом. Получается, что в мире повседневности смысла по-прежнему особого нет, но только теперь мы говорим о том, что смысл вкрапливается в этот мир в виде наших проектов, планов на будущее или памяти осмысления того, что уже сделано. «Все остальные миры», — говорит Шюц, — «наслаиваются как в гамбургере. – Самым большим слоем пирамидки является верховная реальность Джеймса, а на вершине пирамидки – сновидения. Сновидения – это уже совсем иллюзорный мир.

Все остальное – галлюцинации, научное теоретизирование, спектакль – где-то посередине». «Таким образом, каждому миру», — говорит Шюц, — «присущ определенный когнитивный стиль: это то, в чем мы нем можем сомневаться; это то, как там течет время; это то, как там мы существуем с другими людьми, присущими данному конкретному миру. – Форма переживания совместности».

Какова доминирующая форма активности? В мире повседневности – это телесная активность. Именно поэтому в мире повседневности вещи могут давать отпор. В мире фантазии я могу делать с вещами все что угодно. Описывая элементы когнитивного стиля, он позволяет нам таким образом различить как именно социальное является в каждом из миров, или в некоторых, как в Шюцовской теории.

Некоторые авторы говорят о том, что социальное может быть только в мире повседневности, где доминирующая форма существования с другим человеком предполагает реакцию другого человека. Субъективность коммуникации состоит в том, что мы можем коммуницировать с нашими воображаемыми друзьями, но понимаете, что воображаемые друзья будучи по Шюцу партнерами по коммуникации, не дают сдачи.

Они лишены подлинной субъектности, и наше с ними существование не является в полном смысле слова социальным. Эта Шюцовская концепция, в которой центральное место уделяется коммуникации, сосуществованию с другими людьми, как телесными существами, это отправная точка философской социологии повседневности, которая вместе с Альфредом Шюцем переселяется на американский континент и сталкивается с эмпирической социологией повседневности в чикагской школе.

Оцените звездность страницы:
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...