Съемка в ЖК «Шато на Сретенке» в Даевом переулке, у метро Сретенский бульвар, завершилась. Я вышел в таинственные, почти средневековые сумерки. Воздух был густ и пряно-сладок, пах старыми книгами, жареными каштанами и дорогим табаком. Фонарь у входа был выполнен в виде стилизованного факела, и его пламя (конечно, электрическое) колыхалось на легком ветру.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к фонарю. – Ты – привет из эпохи, когда огонь был главным источником света и защиты. Ты – рукотворная звезда, спустившаяся на землю, чтобы освещать путь гостям этого «шато». Ты создаешь атмосферу, ты – соавтор вечера».
Фонарь молчал, но его «живой» свет, игра теней на стенах создавали ощущение театральной декорации. Он был символом романтизированного прошлого, стилизации, что лежала в основе концепции этого места.
«Знаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня работал с теплым светом, чтобы подчеркнуть уют и камерность интерьеров. А ты… ты – источник этого тепла снаружи. Ты задаешь тон всему пространству».
Вдруг на горящий «факел» уселась ночная бабочка. Она кружилась вокруг искусственного пламени, пытаясь понять его природу, и, обжечься не сумев, в итоге устроилась на самом краю, грея крылышки. Эта попытка насекомого подружиться с иллюзией была так трогательна и комична, что я рассмеялся. Искатель истины в мире подражаний.
Я снова посмотрел на фонарь. Бабочка, согревшись, упорхнула в ночь. Я повернулся и пошел к метро «Сретенский бульвар». На пыльном стекле витрины антикварного магазина я вывел пальцем: «КТ. Шато на Сретенке. Сретенский бульвар. Был в легенде». Пыль стерлась.
И вот мой способ оставить след. Я прикрепил к основанию фонаря маленький «свиток» – свернутый в трубочку лист бумаги, на котором написал: «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Сретенского бульвара», снимал «Шато на Сретенке». Вернусь, чтобы окунуться в атмосферу. И чтобы узнать, не стала ли та бабочка постоянным декоратором». Свиток будет висеть там, пока его не заметит ветер или дворник.