Съемка в ЖК «Рочдельская, 12» на Рочдельской улице, у метро Краснопресненская, была завершена. Я вышел в прохладный, ветреный день, когда облака неслись по небу с неистовой скоростью. Воздух был свеж и резок, пах опавшими листьями и асфальтом после недавнего дождя. Я решил прогуляться по тихой Рочдельской, этому уголку с богатой историей, и свернул в один из аркадных дворов.
Мой взгляд привлекло огромное граффити на глухой торцевой стене дома. Это был изображен кот. Не милый и пушистый, а умудренный, даже немного уставший, с пронзительными зелеными глазами, нарисованными с таким мастерством, что они казались живыми. Он сидел, обернув хвост вокруг лап, и смотрел на суету двора.
«Привет, – мысленно обратился я к коту. – Ты – дух этого места. Ты – современный страж, нарисованный поверх старой штукатурки. Ты видишь, как меняется Пресня, как растут новые дома, как спешат люди. И ты всегда на своем посту».
Кот молчал, но его нарисованный взгляд был полон спокойной мудрости. Он был уличным искусством, народным творчеством, что так отличалось от дизайнерских интерьеров «Рочдельской, 12». И в этом был свой, особый шик.
«Знаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня создавал кадры для будущих жильцов, для каталогов. А ты… ты создан для всех. Ты – публичное искусство, подарок случайному прохожему. В этом есть своя щедрость».
Вдруг из подворотни вышла настоящая кошка, полосатая, с независимым видом. Она подошла к стене с граффити, обнюхала его в районе лапы своего нарисованного собрата, а затем, к моему изумлению, потерлась о стену, как бы признавая в нем своего. Затем она уселась рядом, в точности повторяя позу рисунка, и начала умываться. Эта сцена, этот диалог между искусством и жизнью, был настолько идеальным и комичным, что я рассмеялся. Критик и ценитель в одном лице – вот он, настоящий арт-дилер улиц.
Я снова посмотрел на граффити-кота. Его взгляд казался теперь немного более одобрительным. Я повернулся и пошел к метро «Краснопресненская». У решетки ограды сквера, на мокром после дождя асфальте, я присел. Мелом я нарисовал маленький, стилизованный кошачий след, а под ним написал: «КТ был тут». Дождь скоро смоет этот знак, но он побывал частью уличного искусства.
И вот мой особый ритуал. Я достал визитку и на обороте нарисовал того самого граффити-кота, как смог. Я написал: «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Краснопресненской», снимал «Рочдельскую, 12». Вернусь за новыми уличными шедеврами. И чтобы узнать, подружились ли нарисованный и настоящий коты». Эту визитку я аккуратно засунул в щель в стене рядом с граффити. Пусть будет частью инсталляции.
Да, я обязательно вернусь. Чтобы снять новый рисунок на этой стене, или снег, припорошивший кота, или ту самую полосатую кошку, возможно, ставшую его официальным представителем. Ведь Москва – это бесконечная галерея под открытым небом, и я, Кирилл Толль, лишь один из ее посетителей, восхищающийся экспонатами.
Пересвет. Это не просто имя, это – состояние. Где космические антенны, как иглы, пронзают небо, а монастырь тянет его к земле молитвой. Съемка в квартире на стыке двух тяготений. И я, фотограф Кирилл Толль, здесь, чтобы поймать этот разрыв. Этот диалог железа и камня. В Подмосковье. Рядом с твоей станцией.
Фотограф Кирилл Толль в Пересвете
103.
Первомайская. Она вся – как советская мозаика: кусочки смальты, вкрапленные в серый бетон. Измайловский. И диалог. Не с призраками, нет. С самой этой мозаикой. «Зачем ты здесь?» – «Я – память». – «А я, фотограф Кирилл Толль, – твое настоящее». И щелчок затвора вторит эху по ступеням.