Съемка в ЖК «Лазурный Блюз» на улице Твардовского, у метро Строгино, подошла к концу. Я вышел к самому берегу залива в час, когда вода становилась цвета индиго. Воздух был напоен запахом влажного песка, водорослей и далекого костра. Волна, накатив на деревянный причал, отхлынула с тихим, меланхоличным шепотом.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к волне. – Ты – последний аккорд в синей симфонии дня. Ты накатываешь и отступаешь, как грустная мелодия, зацикленная на повторе. Ты – ритм-секция этого водного блюза».
Волна умолкла, но ее пенящийся след на темном дереве был похож на нотный знак. Она была воплощением меланхоличной красоты, спокойного настроения, что отражалось в самом названии комплекса.
«Понимаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня искал в интерьерах гармонию холодных и теплых тонов, создавая свой цветовой блюз. А ты… ты – чистый цвет и звук. Ты – эталон природной гармонии».
Вдруг на пену у причала вылез маленький рак-отшельник. Он постоял на краю, пошевелил усами, словно принюхиваясь к мелодии вечера, и так же медленно скрылся в глубине. Этот одинокий меломан, оценивающий звучание мира, был так трогателен, что я улыбнулся. Слушатель с раковиной вместо наушников.
Я снова посмотрел на воду. Новая волна накрыла след рака. Я повернулся и пошел к метро «Строгино». На мокром песке я вывел ракушкой: «КТ. Лазурный Блюз. Строгино. Слышал музыку воды». Прилив стер надпись.
И вот мой способ оставить след. Я бросил в воду медную монету, чтобы она упала на дно и легла бликом. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Строгино», снимал «Лазурный Блюз». Вернусь, чтобы послушать новый минорный набор. И чтобы узнать, не собрал ли тот рак свою группу». Монета будет лежать на дне, как плата за вход на концерт.