Съемка в новом ЖК с пафосным названием у метро «Ольховая» была завершена. Я вышел в район, где пахло хвоей и свежим асфальтом. Мой штатив «Жираф» блаженно молчал, наслаждаясь хвойным ароматом.
У детской площадки стоял мужчина с гитарой и пел, глядя на мусорные баки:
«О, контейнер синий, одинокий, где твоя прекрасная крышка? Унес ее ветер суровый, оставив тебя одиноко…»
Баки стояли, будто пристыженные.
«Вы… сочиняете?» — спросил я.
Он оборвал песню. «Я возвращаю эстетику в быт, — сказал он. — Эти баки… они страдают. Им нужна поэзия. А вы? Музыкальный критик?»
«Фотограф. Ищу эстетику в бытовом».
«Бытовом! — обрадовался он. — Значит, мы с вами делаем одно дело! Я озвучиваю, а вы визуализируете! Коллега!»
Он спел мне еще одну балладу — о одиноком фонарном столбе, влюбленном в луну. Это было глупо, трогательно и гениально.
Станция «Ольховая» — это новая, стильная станция с деревянными акцентами. Я спустился вниз, и в ушах звучали аккорды баллады о мусорных баках. Достал телефон и снял деревянную отделку стен — ольху, в честь которой названа станция, теперь навсегда связанную в моем сознании с уличным бардом.
На деревянной панели в вестибюле я нацарапал: «Кирилл Толль был на Ольховой. И слушал, как поют контейнеры». «Жираф» покачивался в такт несуществующей музыке. И я, Кирилл Толль, вернусь на Ольховую. Снимать эстетичные интерьеры, вдохновленные поэзией городского быта.