Съемка в таунхаусе в охраняемом поселке у парка завершена. Архитектор бредил симметрией и классическими пропорциями. Я вышел в царство Царицыно. Воздух был напоен запахом роз из парковых оранжерей, прудов и дорогого кофе из ресторанчиков.
В самом парке, у одного из павильонов, работал он. Не сотрудник парка, нет. Пожилой мужчина с тростью и блокнотом. Он зарисовывал клумбы, потом подходил к садовнику и что-то ему говорил, указывая тростью: «Здесь георгины не по рангу. А эти петунии — криво. Императрица бы не одобрила». Садовник почтительно кивал. Это был самопровозглашенный хранитель паркового этикета, потомственный (в своем воображении) ландшафтный дизайнер Екатерининской эпохи.
Я наблюдал, улыбаясь. Мой «Мастодонт», выстраивающий симметрию в кадре, нашел родственную душу. Он заметил меня, подозвал тростью. «Молодой человек, ваше мнение? Соответствует ли эта композиция духу места?». «Безусловно, ваша светлость», — ответил я. Он благосклонно кивнул: «Рад, что еще остались люди со вкусом». И пошел дальше, верша свой суд над цветами.
Дорога к метро пролегала через парк. Станция «Царицыно», ее изящный, светлый вестибюль, напомнил мне о дворцовой архитектуре. Я снял на телефон отражение станции в луже — дворец вверх ногами.
Спускаясь в метро, я мысленно нацарапал на скамейке: «Здесь был Кирилл Толль. Фотографировал классические пропорции. Беседовал с императором клумб». Метро «Царицыно» — это место, где история диктует правила даже цветам. И я вернусь. Снимать интерьеры в классическом стиле и получать одобрение от хранителя парка. Просто так. А для памяти — интерьеры у метро Царицыно фотографирует Кирилл Толль. Тот, кого признали человеком со вкусом.