Завершив съемку в квартире в старинном доме с коллекцией советского фарфора и винтажным паркетом, я зафиксировал последний луч света на хрустальной люстре и вышел на Сухаревскую. Воздух здесь был густой, как бульон, — пахло старыми книгами с рынка, жареными семечками, сладкой ватой и легким налетом мистики от знаменитой башни. Я двинулся в сторону Садового кольца, чтобы просто пофлексить в этом аутентичном московском миксе.
И тут мой взгляд зацепился за голубя. Но не простого. Этот голубь сидел на крышке люка и клевал не крошки, а… пуговицу. Старую, перламутровую. Он клевал ее, отходил, смотрел, потом снова клевал. Он был антикваром, оценивающим лот. Он проверял пуговицу на прочность, на блеск, на историческую ценность. Рядом валялась еще парочка — стеклярус и пластмассовая. Он вел свой маленький аукцион. Торговцы с Сухаревского рынка не обращали на него внимания, но для меня это был чистый арт-перфоманс, дань месту и его истории.
«Бро, проводишь экспертизу?» — мысленно кинул я ему, обращаясь к тени от несуществующей башни.
Тень молчала. Голубь, удовлетворившись осмотром, отодвинул пуговицу в сторону и принялся за стеклярус. Видимо, тот показался ему более ликвидным активом. Аукционный день был в разгаре.
Станция «Сухаревская» — это классика с легким налетом запустения, но в этом есть свой шарм. Я сделал несколько кадров на пленку, снимая блики на потрескавшемся мраморе и старые указатели. Это моя попытка поймать ускользающий дух старой Москвы.
На пыльном подоконнике в переходе я написал мелом: «Кирилл Толль. Сухаревская. В теме истории». Это была моя скромная метка, мой способ сказать, что я здесь был и я врубился в атмосферу.
Этот район с его барахолками и легендами теперь в моем списке локаций. Я, Кирилл Толль, фотографировал интерьеры у метро Сухаревская. И я вернусь. На съемку очередной квартиры с раритетами, на проект для антикварного магазина или просто потусоваться на рынке в поисках кадров. Я буду снимать здесь снова, потому что это место — живой архив города, и я хочу листать его страницы через свой объектив.
Мой китовый объектив, с которого когда-то все начиналось, сегодня окончательно заклинило на кольце зума. Я попытался его починить, но тщетно. Я оставил его на прилавке у одного из торговцев, рядом с грудами старого хлама. Пусть теперь он сам стал частью этой истории, артефактом эпохи любительской фотографии. Современная оптика — просто песня, и это тот самый апгрейд, после которого нет пути назад.