Просторный лофт в одной из бывших фабрик Балашихи встретил меня прохладой и эхом шагов по бетонному полу. Это было удивительное пространство, где индустриальное прошлое — грубые балки под потолком, кирпичная кладка стен, системы вентиляции — вступило в изящный диалог с современным дизайном. Хозяева, пара дизайнеров, не стали скрывать историю места, а обыграли ее, добавив тепла с помощью качественного текстиля, живых растений в массивных кадках и продуманного светового сценария. Но главным героем сегодняшней съемки стал не интерьер, а свет. Послеобеденный контровой свет, который пробивался сквозь огромные, почти от пола до потолка, панорамные окна, был поистине великолепен. Он очерчивал золотым, почти огненным контуром спинки диванов, края столов, листья фикусов, создавая длинные, густые, драматические тени, которые буквально выстраивали объем помещения.
Задача стояла сложная и одновременно вдохновляющая — нужно было не потерять детали в уходящих в черноту тенях, но при этом сохранить всю ослепительную красоту и силу этого подсвеченного контура. Просто увеличить выдержку означало бы пересветить окна до белого пятна, убив пейзаж за ними. Я решил пойти по пути сложного света. Используя две мощные вспышки с большими софтбоксами, расположенные под углом, я мягко, почти незаметно, заполнил темные области, сохранив при этом ощущение естественности. Баланс был найден на грани: снимки получились с глубокими, но проработанными тенями и яркими, но не выжженными окнами. На одном из кадров луч света упал точно на медный чайник на кухонном острове, и он загорелся, как маяк в полумраке лофта. Это был тот самый, редко ловимый миг, ради которого стоит заниматься фотографией.
Закончив работу и попрощавшись с гостеприимными хозяевами, я почувствовал приятную творческую усталость. Было еще светло, и я, следуя своей традиции, отправился гулять. На этот раз моей целью стал Пестовский парк. Осень здесь была в самом разгаре и, казалось, достигла своего пика. Под ногами шуршал густой, многослойный ковер из листьев всех оттенков — от лимонно-желтого до глубокого бордового. Воздух был свеж и прохладен, с устойчивым запахом влажной земли, грибов и отдаленной, но ощутимой свежести от близлежащего водохранилища. Я прошелся по набережной, наблюдая за немногочисленными в этот будний день рыбаками, замершими в сосредоточенном, почти медитативном ожидании удочки. Затем свернул на тихие, извилистые аллеи в глубине парка, где городской шум окончательно растворялся, и оставался только хруст листьев под ногами да редкие крики птиц. Парк был огромен, и в нем легко можно было найти уединенный уголок, полностью отгороженный от внешнего мира стеной из вековых деревьев.
На одной из таких аллей, усыпанных идеально круглыми желтыми кленовыми листьями, я остановился у припаркованной машины, покрытой тонким слоем дорожной пыли. Пальцем, как мелком на школьной доске, я вывел на ее заднем стекле: «Кирилл Толль был тут и ловил свет полдня». Фраза казалась предельно точной — ведь вся сегодняшняя съемка и была одной большой, удавшейся охотой на свет.
Возвращался я в город по Горьковскому шоссе, попав в начало вечернего часа пик. Пробка была неизбежна и медлительна, но вид из окна такси стал не наказанием, а продолжением дня. За окном проплывали леса, полыхающие багрянцем, первые зажженные огни в уютных дачных поселках, силуэты церквей на фоне розовеющего неба. Эта медлительность позволила мне еще раз, мысленно, прокрутить все отснятые сегодня кадры и насладиться чувством выполненного долга и творческой реализации.
Ведь я в Балашихе был уже не первый раз. И еще побываю.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про хроники выставочных залов 46
Пустой выставочный зал в ЦДХ на Крымском Валу обладал особой акустикой. «Сними пространство до искусства», — попросил куратор. Белые стены, бетонный пол, высокие потолки — чистый лист, готовый принять любое высказывание. Съемка выставочных пространств требует аскетизма. Нужно показать нейтральность, которая становится идеальным фоном для искусства, передать потенциал пустоты. Фотограф Кирилл Толль для съемки выставочных залов на Крымском Валу становится исследователем белого куба. Мы снимали линии коммуникаций на потолке, следы от предыдущих экспозиций на стенах, идеальную геометрию помещения. «Пустота здесь — активный участник диалога», — объяснял куратор. Действительно, в наших кадрах отсутствие artworks становилось полноправным героем, создававшим напряженное ожидание искусства.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику гардеробных 47
Гардеробная в пентхаусе на Котельнической набережной оказалась произведением искусства. «Каждое платье здесь — воспоминание», — говорила хозяйка. Система хранения, организованная по цветам и сезонам, напоминала инсталляцию. Съемка гардеробных пространств требует внимания к деталям. Нужно показать не просто порядок, а персональную мифологию, воплощенную в вещах. Фотограф Кирилл Толль для съемки гардеробных в Котельнической становится архивариусом личной истории. Мы снимали ряды одежды как городской пейзаж, крупные планы тканей и фурнитуры, игру света на шелке и бархате. «Одежда — это вторая кожа, а гардеробная — ее храм», — сказала хозяйка. Наши фотографии показывали это сакральное пространство, где каждая вещь хранила не только форму, но и эмоцию, событие, часть жизни.