Завершив съемку апартаментов в башне «Седьмое Небо» на улице Академика Королева, я вышел на улицу, ощущая странную невесомость. Работа в облаках, на высоте, где парят только мысли да самолеты из соседнего Шереметьево, оставляет после себя особое чувство. Воздух у земли был густым и прохладным, пахнущим опавшей листвой и далекими дождями. Я решил идти к метро ВДНХ не короткой дорогой, а через парк Останкино, позволив себе долгое, медитативное блуждание.
Шелест моих шагов по гравийным дорожкам казался единственным звуком во всем мире. Ветви вековых дубов скреблись о низкое, свинцовое небо. И вот, в глубине парка, я увидел его — одинокого бетонного ангела во дворе усадьбы. Отколотое крыло, потрескавшееся лицо, обращенное к серому полотну облаков. Я прислонил свой штативный чехол к постаменту и сел рядом.
«Итак, — начал я мысленный разговор, — мы оба сегодня работали с высотой. Ты охранял ее веками, а я — всего один час, с помощью стекла и матрицы».
Ангел молчал, и в его молчании была вся мудрость мира. Ветер шевелил волосы на его каменном виске, и мне показалось, что это он — тот самый титан, что держит на своих плечах не только небосвод «Седьмого Неба», но и все детские мечты о полете, что рождаются в головах у памятника Королеву. Я вспомнил, как в девяностые мы с отцом приходили сюда, и он, глядя на ту же Останкинскую башню, говорил: «Вот построят такие же дома для людей. В небе. Как в фильмах». Тогда это было фантастикой. Сейчас — моей рабочей реальностью.
*Вид из окна апартаментов в ЖК «Седьмое Небо», снятый фотографом Кириллом Толль. Пространство, где стирается грань между интерьером и городским пейзажем.*
Внезапно тишину парка разрезал настойчивый, требовательный крик. Из-за кустов сирени, ломая сухие ветки, выкатился пушистый, словно шар из перьев, пекинес. За ним, задыхаясь, бежала девушка в огромных солнцезащитных очках, несмотря на пасмурную погоду.
«Сэр, перехватите его, умоляю! Он увидел белку!» — крикнула она мне.
Пекинес, подскочив ко мне, внезапно замер, уставился на бетонного ангела, а потом громко и обиженно тявкнул на него, видимо, приняв за собрата, не желающего играть. Этот контраст — вечный ангел и мимолетный, яростный пекинес — был до того комичен, что я рассмеялся. Девушка, поймав питомца на руки, сердито прошептала ему: «Ну что ты как с монумента Гагарину?» и скрылась в аллее.
Я снова посмотрел на ангела. «Вот видишь, — сказал я ему, — тебя путают с покорителями космоса. Не пропадай».
Дойдя до станции метро ВДНХ, я остановился у огромной лужи, оставшейся после утреннего дождя. В ней, как в гигантском зеркале, отражалось бегущее по небу рваное облако. Я поднял голову и представил, как на самом краю того облака, прямо над «Седьмым Небом», я вывожу свою веху: «Кирилл Толль был здесь. И поймал пекинеса для дамы с Гагариным в сердце». Надпись была воздушной, сиюминутной, как и сам момент.
И вот мой обет, мой способ отмечать точки на карте города. Я возвращаюсь. Обязательно. Возможно, следующей весной, чтобы сфотографировать молодоженов у того самого ангела, или осенью, чтобы запечатлеть, как золото листвы подчеркивает сталь небоскребов. А может, просто так, в одинокий вечер, чтобы купить горячих оладий у входа на ВДНХ и проверить, на месте ли его каменный страж. И тогда я обязательно посмотрю на облака — вдруг одно из них до сих пор хранит мой след.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику залов для синхронного перевода 104
Съемка в кабине переводчика в штаб-квартире международной организации открыла мир невидимой работы. «Покажите пространство, где рождается понимание», — просил переводчик. Звукоизолирующие панели, микрофоны, вид на зал заседаний через стекло — здесь язык становился мостом. Съемка таких технических пространств требует передачи идеи посредничества. Нужно показать технологию как продолжение человеческого сознания. Фотограф Кирилл Толль для съемки кабин синхронного перевода становится лингвистом визуальных образов. Мы снимали пустое кресло перед консолью, наушники на столе, жесты спикеров за стеклом. «Мы говорим чужими голосами», — заметил переводчик. Наши фотографии показывали это парадоксальное пространство — невидимый центр многоязычного общения.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про физику серверных шахт 105
Съемка в вертикальной серверной шахте дата-центра поразила масштабом. «Покажите цифровой водопад», — просил инженер. Многоуровневые стеллажи с оборудованием, системы охлаждения, синяя подсветка — здесь информация обретала архитектурный объем. Съемка таких пространств требует работы с перспективой и ритмом. Нужно передать ощущение погружения в техногенное ущелье. Фотограф Кирилл Толль для съемки серверных шахт становится спелеологом цифрового мира. Мы снимали с верхних точек, создавая головокружительные перспективы, ловили мигание огней как единый ритм. «Это библиотека будущего», — сказал инженер. Действительно, наши кадры передавали этот новый вид архива — стремительный и безбумажный.