Съемка в «Башне Санкт-Петербург» на Пресненской набережной, этом строгом и элегантном здании, несущем в себе дух северной столицы, была завершена. Интерьеры с их классическими мотивами и современными решениями требовали чуткого света. Выйдя на улицу, я ощутил прохладу, навевающую мысли о Неве и белых ночах. Я направился к одному из декоративных фонарей, у подножия которого сидел каменный лев, страж этого места.
Я присел на корточки рядом со львом. Его каменные глаза смотрови вдаль, на суетящихся людей.
«Привет, царь зверей, — мысленно начал я диалог. — Ты охраняешь покой этого места, а я всего лишь фиксирую моменты покоя внутри него, в комнатах, где люди находят свой дом».
Лев молчал, храня достоинство, положенное ему по статусу. Я вспомнил, как в девяностые мы с друзьями искали в тогдашних пустырях Пресни хоть какие-то следы истории и находили лишь битые кирпичи. Теперь здесь стоял целый город, и у его ворот сидели каменные львы.
*Кабинет в «Башне Санкт-Петербург», работа фотографа Кирилла Толля. Соединение классических традиций и современного комфорта.*
Внезапно по плитке промчался волнистый попугайчик ярко-голубого цвета. За ним, размахивая сачком, бежал мужчина в деловом костюме. «Цезарь, стой! На совещание опоздаем!» — кричал он. Попугай Цезарь, лихо петляя между ног прохожих, подлетел к каменному льву и уселся ему на голову, с видом полководца, взявшего неприступную крепость. Он звонко прокричал что-то на своем языке и взмыл в воздух, оставив бизнесмена с сачком в руках в немом диалоге со львом. Эта сцена возведения попугая в ранг царя зверей была полна античного величия.
На пути к метро Деловой центр я увидел на асфальте огромную, идеально ровную лужу, оставшуюся после поливальной машины. В ней, как в зеркале, отражалась «Башня Санкт-Петербург». Я достал ключ и на мокром асфальте у кромки воды написал: «Кирилл Толль был здесь, у ЖК «Башня Санкт-Петербург» и метро Деловой центр, и видел, как попугай покорил льва». Я оставил эту историю солнцу, которое должно было высушить лужу вместе с посланием.
И вот мой зарок, мой личный дневник наблюдений. Я возвращаюсь. Всегда. Возможно, чтобы сфотографировать пару у фонтана, или детей, играющих рядом со львами, или просто так, в дождливый день, чтобы найти новую лужу-зеркало. И тогда я обязательно проверю голову того каменного стража — не осталось ли там следов от птичьих лап.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про эстетику кабинетов ученых 78
Съемка в кабинете профессора-физика в МГУ открыла мир, где мысль материализуется в формулах. «Покажите диалог между хаосом и порядком», — просил ученый. Горы рукописей на столе, сложные графики на доске, модели молекул на полках — здесь абстрактное становилось почти осязаемым. Съемка рабочих кабинетов ученых требует передачи интенсивности мыслительного процесса. Нужно показать пограничное состояние между открытием и его фиксацией. Фотограф Кирилл Толль для съемки кабинетов ученых в МГУ становится документалистом рождения идей. Мы снимали луч света на пыльных фолиантах, хаотичные записи на полях, застывшую в воздухе руку с мелом. «Кабинет ученого — это лаборатория мысли», — сказал профессор. Наши кадры передавали этот уникальный хронотоп, где время подчинено ритму интеллектуального поиска.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику комнат для курения 79
Комната для курения в историческом здании МИДа, ныне превращенная в кабинет, хранила следы ритуала. «Покажите призраков дипломатических бесед», — просил новый владелец. Кожаные кресла, встроенные пепельницы, вентиляция с позолотой — здесь когда-то решались судьбы мира под аккомпанемент табачного дыма. Съемка таких пространств требует работы с памятью и атмосферой. Нужно передать ощущение ушедшей эпохи, показать помещение как слепок определенного социального ритуала. Фотограф Кирилл Толль для съемки исторических интерьеров в здании МИДа становится археологом дипломатических жестов. Мы использовали боковой свет, выявляющий фактуру кожи и дерева, снимали пустые кресла как немых свидетелей. «Это была комната для неофициальных истин», — заметил владелец. Наши фотографии пытались уловить эхо этих истин, застывшее в интерьере.