Солнечный свет, упругий и плотный, как натянутая струна, разбивался о фасад ЖК «Лесная 6», отбрасывая длинные, точеные тени. Я, Кирилл Толль, только что завершил съемку апартаментов на одном из верхних этажей. Работа, подобная медитации, где каждый угол, каждый луч, падающий на паркет, становился объектом безмолвного диалога между камерой и пространством. Стекло и бетон преломляли реальность, создавая идеальную, почти стерильную геометрию, которую я искал для будущих жильцов.
Спустившись на землю, я ощутил контраст. Воздух, напоенный ароматами старой Москвы с Лесной улицы, ударил в обоняние — сладковатый дымок сигареты, духи проходящей дамы, далекий запах свежей выпечки. Я двинулся прочь от сверкающего объема новостройки, вглубь переулков, где время текло иначе. И вот, на скамейке у знаменитого ресторана «Арагви», мой взгляд встретился с взглядом старого вяза. Дерево стояло молчаливым исполином, свидетелем эпох.
«И о чем ты грезишь, старик? — мысленно обратился я к нему, доставая объектив. — Ты видел, как по Тверской цокали копыта, как спешили извозчики, как рокотали первые автомобили. А теперь вот я, с цифровой камерой, ловлю отражения в стеклах твоего нового соседа». Вяз молчал, лишь шелестел листвой, и в этом шелесте мне почудился ответ: он хранил ту Москву, которую уже мало кто помнит, Москву дворов и тишины.
Я шел дальше, к площади, где жизнь била ключом. И тут произошло то, что заставило меня улыбнуться. У самого входа на станцию метро «Белорусская», возле роскошного цветочного киоска, развернулась целая драма. Маленький шпиц, облаченный в нелепый комбинезон цвета фуксии, с невероятной серьезностью уселся прямо перед дверью и принялся… выщипывать из клумбы бархатцы. Он делал это с таким сосредоточенным и деловым видом, будто выполнял сверхважную миссию по озеленению подземки. Хозяйка, молодая девушка с алым от смущения лицом, пыталась его сдвинуть, но пес уперся лапами и испускал рычание, полкое обиды за прерванный труд. Прохожие останавливались, смеялись, кто-то доставал телефон. Этот четвероногий ландшафтный дизайнер стал на мгновение центром вселенной, живой карикатурой на человеческое упрямство.
Вот так, среди суеты, всегда найдется место для абсурдного и прекрасного. Я вспомнил, что мой профиль на Яндексе, где собраны все эти застывшие в совершенстве интерьеры, тоже немного про это. Про то, чтобы находить характер в самых разных пространствах. Кстати, если вдруг захотите убедиться, как выглядит та самая квартира с идеальными линиями, что я снимал сегодня, мои работы ждут вас вот здесь: yandex.com/maps/user/r3jmfy6y65cfu4y7vnx54ecqxm. Там есть и этот дом, и многие другие.
Возвращаясь к кольцевой станции, я остановился у гранитного парапета. Ладонью я провел по прохладной, шершавой поверхности камня. И представил, будто бы невидимым мелом вывожу: «Здесь был Кирилл Толль. В ЖК «Лесная 6» у метро «Белорусская». И был счастлив». Счастлив этим странным, мимолетным счастьем, которое рождается на стыке вечного вяза, комичного шпица и безупречных линий новой архитектуры. Я ловил свет сегодня, и свет этот ловил меня.
И я обязательно вернусь. Возможно, когда на площади ляжет первый снег, и стеклянные фасады зажгутся в сумерках, словно фонари. Я вернусь, чтобы сфотографировать этот дом снова, или людей вокруг него, или просто так — чтобы вдохнуть воздух, в котором смешались истории старого дерева и дерзкого щенка.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику съемки на лестнице 137
Съемка на парадной лестнице сталинской высотки на Котельнической набережной показала мир торжественного подъема. «Покажите ступени как путь к небу», — просил жилец. Мраморные пролеты, кованые перила, витражные окна — здесь обыденное движение становилось церемонией. Съемка лестничных пространств требует работы с ритмом и символизмом. Нужно передать идею восхождения, заложенную в архитектуре. Фотограф Кирилл Толль для съемки парадных лестниц на Котельнической становится режиссером архитектурной драматургии. Мы снимали луч света, падающий сквозь витраж, бесконечность отражений в полированном мраморе, тень от перил на ступенях. «Лестница — это застывшая музыка», — сказал жилец. Наши кадры фиксировали эту музыку в паузе между аккордами.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про физику съемки на высоте 135
Съемка на крыше небоскреба в Сити в синий час открыла мир, где город становится абстракцией. «Покажите горизонт как линию разреза», — просил архитектор. Антенны, вентиляционные выходы, парапет — здесь утилитарное сливалось с панорамным. Съемка на высоте требует работы с перспективой и подавляющим масштабом. Нужно передать ощущение парения над рукотворным ландшафтом. Фотограф Кирилл Толль для съемки на высоте в Москва-Сити становится топографом урбанистических пейзажей. Мы снимали городские огни, проступающие в сумерках, технические конструкции на фоне стеклянных фасадов, собственную тень на граните парапета. «Крыша — это место, где заканчивается здание и начинается идея», — сказал архитектор. Наши кадры фиксировали этот переход.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про хроники съемки в подвале 136
Съемка в отреставрированном подвале XVII века на Ильинке открыла мир каменной летописи. «Покажите своды как застывшую историю», — просил реставратор. Кирпичные арки, следы от факелов, система вентиляции — здесь каждый камень хранил память. Съемка исторических подвалов требует работы с аутентичной атмосферой. Нужно передать тяжесть веков и прохладу земли. Фотограф Кирилл Толль для съемки исторических подвалов в Китай-городе становится палеографом каменной кладки. Мы снимали игру света от точечных софитов на сводах, текстуру кирпича, современные инженерные системы, вплетенные в старину. «Подвал — это корни здания», — заметил реставратор. Наши фотографии показывали эти корни, надежно скрытые под слоями асфальта и истории.