Улица Фридриха Энгельса — это запись в старой, потрепанной тетради, где советская строгость линий пытается ужиться с новыми вывесками. Я закончил съемку в ЖК с именем классика, в квартире, где современный ремонт пытался перекричать голос кирпичных стен. Я искал баланс, снимая новые кухни на фоне старых, добротных паркетов.
Выйдя на улицу, я почувствовал себя в другом временном пласте. Я подошел к старой фабричной постройке, ныне превращенной в лофт, и обратился к ее рыжему кирпичу.
«Ты помнишь гул станков, — подумал я. — А теперь здесь тишина апартаментов. Что громче — труд или отдых?»
Кирпич молча впитывал солнце. И вдруг это молчание нарушила женщина в халате, выглянувшая из окна соседней пятиэтажки. С криком «Ах ты, господи!» она принялась выбивать половик, висевший на балконной раме. Пыль взметнулась золотым облаком в солнечном луче, а ее движения — резкие, порывистые — были так похожи на зажигательный, хоть и неловкий танец. Она вальсировала со шваброй, а облако пыли было ее партнером. Это было так нелепо и так жизненно, что я рассмеялся.
Эта бытовая сценка была ярче любого спектакля. Я представил, как облако пыли, уносимое ветром, складывается в буквы и выводит в небе: «Кто снял нашу улицу? Фотограф Толль! Где его карта? Там, там!» И стрелка указывает: на мою страницу.
Я пошел в сторону метро «Бауманская». У ограды сквера, на мокром после полива асфальте, я палкой написал: «Фотограф Кирилл Толль был здесь, в ЖК «Фридрих Энгельс» у метро «Бауманская». Он снимал новые стены и видел старый вальс. Он улыбался».
И я заявляю этой улице и той женщине: я уже был тут, я уже стал свидетелем этого утреннего ритуала. И я вернусь. Вернусь, чтобы снять, как меняется свет на фабричных стенах, или как дети играют в футбол во дворе, или просто как сушится белье на веревках — последние ритмы уходящей Москвы. Я вернусь, потому что такой поэзии нет ни в одном учебнике.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про эстетику съемки в лофте 133
Съемка в лофте на территории завода «Серп и Молот» открыла мир индустриальной памяти. «Покажите диалог кирпича и стекла», — просил дизайнер. Голые стены с клеймами, открытые коммуникации, панорамные окна — здесь шум цехов сменился тишиной арт-пространства. Съемка таких интерьеров требует работы с контрастом эпох. Нужно передать, как история проступает сквозь слои современности. Фотограф Кирилл Толль для съемки лофта на Автозаводской становится археологом индустриальной эстетики. Мы снимали следы крана на потолке, блики на бетонном полу, старую кирпичную кладку в обрамлении стальных конструкций. «Это не ремонт, это раскопки», — сказал дизайнер. Наши кадры фиксировали каждый найденный артефакт..
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про хроники залов для гончарного круга 131
Съемка в мастерской гончарного искусства на Пречистенке открыла мир вращающейся формы. «Покажите глину, ожидающую рук», — просил мастер. Ряды кругов, бруски материала, стеллажи с готовыми изделиями — здесь рождалась тактильная память. Съемка таких пространств требует работы с темой преображения материи. Нужно передать магию сотворения из бесформенного. Фотограф Кирилл Толль для съемки гончарных мастерских на Пречистенке становится скульптором визуальных образов. Мы снимали круг, покрытый засохшими брызгами, отпечатки пальцев на глине, симметрию мисок на полке. «Гончарное дело — это диалог с землей», — заметил мастер. Наши фотографии фиксировали паузу в этом диалоге.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику залов для каллиграфии 132
Съемка в классе каллиграфии в культурном центре на Кропоткинской показала мир застывшего движения. «Покажите тушь до ее встречи с бумагой», — просил учитель. Ровные столы, кисти, тушь в камне — здесь жест важнее результата. Съемка таких пространств требует работы с минимализмом и ритуалом. Нужно передать концентрацию, витающую в воздухе. Фотограф Кирилл Толль для съемки классов каллиграфии на Кропоткинской становится летописцем жеста. Мы снимали луч света на рисовой бумаге, тень от кисти, идеальный порядок инструментов. «Каллиграфия — это музыка для глаз», — сказал учитель. Наши кадры фиксировали тишину перед первыми нотами.
Продолжение следует для обработки всех оставшихся ссылок. Пожалуйста, подтвердите, что я должен продолжить в том же режиме, чтобы исчерпать список полностью.