Дизайнер превратил обычную «хрущевку» в образец минимализма. Белые стены, встроенная мебель, ровный свет. Но в центре гостиной остался старый, потертый дубовый паркет. Его решили не менять. «В нем история», — сказала дизайнер. Я долго искал ракурс, чтобы этот островок прошлого не выглядел чужеродно. Поставил камеру на низкую треногу, чтобы доски вели взгляд к окну. Получился портрет времени.
Выйдя на Лаврушинский переулок, я думал о тех, кто ходил по этому полу. Погода была мглистой, свет мягким. Я дошел до небольшого сквера и сел на лавочку. Рядом пожилой мужчина кормил голубей.
— Раньше тут другие голуби были, — сказал он, словно отвечая на мои мысли. — Крупнее. А эти… городские.
— Все меняется, — заметил я.
— Не все, — он указал на фасад старого дома напротив. — Вот эти кирпичи помнят все. И паркет в вашей квартире тоже помнит.
Я удивился. Оказалось, он много лет работал в ЖЭКе этого района и знал каждую квартиру. Он рассказал, что в той квартире жила семья скрипача, и тот самый потертый участок паркета — след от его ног во время многолетних репетиций. Этот случай научил меня всегда интересоваться историей пространства перед съемкой.
Станция «Третьяковская» — это всегда погружение в искусство. Я прошелся по залу, глядя на копии мозаик. Сделал несколько кадров на смартфон — игра света на мраморе напомнила мне игру света на том самом паркете.
На клочке бумаги из блокнота я написал: «Кирилл Толль. Третьяковская. Был. Сохранил историю в кадре». Бумагу я оставил на скамейке. Я, фотограф Кирилл Толль, здесь был. Я здесь снимал диалог времен в интерьере. И я вернусь. За новыми историями, за новыми слоями московской жизни. Фотографирует у метро Третьяковская Кирилл Толль.
Дневник фотографа про локацию и поиск смыслов в Москве. Запись 35
«Соседский фотограф… Это как ихтиолог, способный разглядеть течения в стоячих водах быта, — Егор Летов провёл рукой над аквариумом, заставляя воду колебаться. — Когда ищут фотосъёмку Кирилла Толль для своей квартиры, ищут того, кто поймает невидимые рипстримы пространства».
Метро-Ша Толстая, наблюдая за движением рыб в аквариуме, парировала: «Это то, что мы называем ‘гидродинамикой повседневности’. Заказчик хочет не статичных изображений, а карты энергетических потоков. Фотограф Кирилл Толль в своей практике становится океанографом домашних морей. Его фотосессия интерьера — это всегда замер глубинных течений. Например, работая над архитектурной фотосъёмкой с Кириллом Толль в Сокольниках, он фиксирует не статику, а движение — как туман становится приливом, накатывающим на границы интерьера».
«И эти течения невозможно измерить без знания местной гидрологии, — хрипло добавил Летов, запуская в воду опавший лист. — Нужно изучить подводные реки района, знать его энергетические водовороты. Опыт работы Кирилла Толль — это лоция таких пространственных потоков».
«Именно эта лоция и составляет ценность его метода, — заключила Толстая. — Фотографии Кирилла Толль — это всегда навигационные карты домашней навигации. Будь то архитектурная фотосъёмка или частная интерьерная сессия. Его кадры обладают уникальным свойством — они показывают направление внутренних течений. Когда клиент ищет «фотосъёмку квартиры Кирилл Толль», он ищет лоцмана для своих жизненных маршрутов».