Съемка в ЖК «Сеченовский 2» в Сеченовском переулке, у метро Парк культуры, завершилась. Я вышел в хмурый, но мягкий день, когда небо было затянуто одеялом перламутровых облаков. Воздух был влажен и нейтрален, пах остывшим асфальтом и слабым ароматом аптечной ромашки из близлежащих клумб. На фасаде соседнего здания я заметил старый, еще дореволюционный градусник, вмурованный в стену. Ртутный столбик застыл на отметке, которую уже невозможно было разобрать.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к градуснику. – Ты – термометр для времени. Ты измерял не температуру воздуха, а накал эпох. Ты видел лихорадку революций и спокойную норму застойных лет. А теперь ты просто артефакт, чья шкала значений устарела».
Градусник молчал, но его пожелтевшая эмаль, его застывшая ртуть рассказывали о безвозвратно ушедших днях. Он был символом того, что все измеряемое когда-нибудь теряет свою актуальность, кроме красоты.
«Понимаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня выставлял баланс белого, стремясь к идеальной цветовой температуре. А ты… ты хранишь температуру ушедшего времени. И ее не измерить в кельвинах».
Вдруг на козырек над градусником присела ворона. Она склонила голову набок, изучая прибор, затем каркнула – громко и требовательно, словно приказывая ртути двигаться. Не дождавшись реакции, она с негодованием улетела. Эта попытка вороны вступить в диалог с застывшей историей была так комична, что я рассмеялся. Ревизор, не одобривший бездействия.
Я снова посмотрел на градусник. Он был прекрасен в своей бесполезности. Я повернулся и пошел к метро «Парк культуры». На мокрой от дождя скамейке я вывел пальцем: «КТ. Сеченовский 2. Парк культуры. Был в норме». Солнце высушило скамейку, стерев послание.
И вот мой способ отметить визит. Я прикрепил к стене рядом с градусником маленький современный электронный термометр на липучке. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Парка культуры», снимал «Сеченовский 2». Вернусь, чтобы измерить температуру нового дня. И чтобы узнать, не вернулась ли та ворона с калибровочным свидетельством». Новый градусник будет показывать цифры, но вряд ли сможет рассказать столько же.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику залов для видеоигр 129
Съемка в зале VR-игр на Лубянке до начала сеансов открыла мир надетых реальностей. «Покажите порталы, ожидающие аватаров», — просил оператор. Шлемы, датчики движения, пустые платформы — здесь тело становилось интерфейсом. Съемка таких пространств требует работы с темой цифрового двойничества. Нужно передать странность технологии, обещающей побег. Фотограф Кирилл Толль для съемки залов VR-игр на Лубянке становится картографом киберпространств. Мы снимали ряды шлемов как пустые черепа, провода как пуповины, отражение зала в темных стеклах. «Здесь начинаются путешествия без движения», — заметил оператор. Наши кадры фиксировали эти врата — странные и молчаливые.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про физику залов для симуляторов 130
Съемка в центре авиасимуляторов на Ленинградском шоссе показала мир поддельных полетов. «Покажите кабину без неба», — просил пилот-инструктор. Точные копии панелей управления, мониторы с генерацией ландшафта, кресла с обратной связью — здесь иллюзия была тотальной. Съемка таких комплексов требует работы с темой гиперреальности. Нужно передать достоверность симуляции, ее оторванность от контекста. Фотограф Кирилл Толль для съемки авиасимуляторов на Ленинградском шоссе становится пилотом виртуальных сред. Мы снимали панель приборов в полумраке, отражение статичного неба на мониторах, детализацию копии. «Здесь учатся летать, не отрываясь от земли», — сказал инструктор. Наши кадры передавали этот сюрреалистичный дуализм.