Съемка в ЖК «Кристалл Хаус» в переулке Коробейников, у метро Строгино, была завершена в морозный полдень. Я вышел на улицу, где все сверкало. Воздух был колоколен и хрустален, пах морозом и чистотой. На кованых перилах лестницы висела идеальная льдинка, поймавшая в себя луч солнца и превратившаяся в миниатюрный кристалл.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к льдинке. – Ты – временный алмаз. Ты родилась из воды и холода, и тебе суждено растаять. Но в этот миг ты совершенна. Ты – квинтэссенция хрупкости и красоты, маленькая копия идеи всего этого дома».
Льдинка молчала, но ее грани, ее внутреннее сияние говорили о мимолетном чуде. Она была символом блеска, чистоты, недолговечного совершенства.
«Знаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня снимал глянцевые поверхности и стеклянные детали, ловя блики. А ты… ты – один большой, идеальный блик. Ты – источник вдохновения для любого, кто ценит игру света».
Вдруг на перила прыгнула синица. Она несколько раз клюнула льдинку, видимо, приняв ее за что-то съедобное, затем, разочарованная, улетела, сбросив льдинку вниз. Та разбилась о землю, рассыпавшись тысячей осколков-звездочек. Эта птичья критика ледяного искусства была так прямолинейна, что я рассмеялся. Дегустатор несъедобных шедевров.
Я снова посмотрел на перила. На том же месте уже намерзала новая льдинка. Я повернулся и пошел к метро «Строгино». На инее на крышке люка я вывел ключом: «КТ. Кристалл Хаус. Строгино. Был в блеске». Солнце растопило иней.
И вот мой способ отметить визит. Я положил на то место, где висела льдинка, маленькое стеклянное марбл-шарике. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Строгино», снимал «Кристалл Хаус». Вернусь, чтобы найти новые кристаллы. И чтобы узнать, не объявила ли синица бой ледяным украшениям». Шарик будет лежать там, рукотворный и вечный двойник.