Съемка в ЖК «Троицкая 9» на Троицкой улице, у метро Сухаревская, была завершена. Я вышел во внутренний дворик, где в центре фонтана стояла кованая роза невероятной сложности – с шипами, листьями и каплями воды, застывшими на лепестках.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к розе. – Ты – цветок из металла. Ты никогда не увянешь, твои лепестки не опадут. Ты прекрасна в своей вечной неизменности, но в тебе нет аромата, нет хрупкости живой розы. Ты – идея розы, ее бессмертный дух».
Роза молчала, но ее изящные, точные формы, игра света на гранях металла говорили о мастерстве кузнеца. Она была символом вечной красоты, недосягаемой для времени.
«Понимаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня пытался запечатлеть мгновенную красоту интерьеров, зная, что она изменится с приходом новых жильцов. А ты… ты – красота постоянная. Ты – вызов времени».
Вдруг на металлический лист розы присела настоящая пчела. Она поползала по холодному металлу, искала нектар и, не найдя, улетела. Эта попытка живой природы взаимодействовать с рукотворной имитацией была так трогательна и наивна, что я рассмеялся. Обманутый коллектор.
Я снова посмотрел на розу. Вода фонтана омывала ее стальные корни. Я повернулся и пошел к метро «Сухаревская». На мокром камне у фонтана я вывел ключом: «КТ. Троицкая 9. Сухаревская. Был у железного цветка». Вода стерла надпись.
И вот мой способ оставить след. Я бросил в фонтан, к основанию розы, живый бутон алой розы. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Сухаревской», снимал «Троицкая 9». Вернусь, чтобы увидеть, как соседствуют вечное и мимолетное. И чтобы узнать, не вернулась ли та пчела с экспертом». Бутон поплыл, как маленький кораблик, неся в себе семя тленности.