Съемка в ЖК «Купеческая Усадьба» в Климентовском переулке, у метро Третьяковская, была завершена. Я вышел в горницу с массивным дубовым сундуком, окованным железными полосами. Воздух был густ и сладок, пах ладаном, сушеными яблоками и деньгами. Сундук стоял как символ достатка и надежности.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к сундуку. – Ты – хранитель богатств. Ты помнишь звон монет, шелест купюр, ты видел, как складывались и тратились состояния. Твой замок хранит тайны, твои стенки помнят тяжесть золота. Ты – копилка целой эпохи».
Сундук молчал, но его мощные стенки, массивные петли и сложный замок говорили о солидности и основательности. Он был символом купеческого духа – практичного, расчетливого, но ценящего прочность и традиции.
«Знаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня снимал интерьеры, воплощающие идею родового гнезда, накопленного благополучия. А ты… ты – квинтэссенция этой идеи. Ты – само воплощение семейной крепости».
Вдруг на сундук прыгнул кот. Он улегся на крышке, свернувшись калачиком, как на самом теплом и безопасном месте в доме. Этот современный страж сокровищ был так уверен в своих правах, что я рассмеялся. Новый хранитель клада.
Я снова посмотрел на сундук. Кот мурлыкал во сне. Я повернулся и пошел к метро «Третьяковская». На дубовой крышке сундука я вывел мелом: «КТ. Купеческая Усадьба. Третьяковская. Был у истоков». Мел осыпался.
И вот мой способ отметить визит. Я положил под сундук старую монету, подобранную на улице. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Третьяковской», снимал «Купеческая Усадьба». Вернусь, чтобы почувствовать дух предпринимательства. И чтобы узнать, не считает ли кот все содержимое сундука своим». Монета будет лежать там, как мой скромный вклад в богатство.