Солнечный свет, упругий и плотный, как натянутая струна, играл на глянцевой поверхности кухонного острова. Я убирал штатив, в воздухе витал сладковатый запах свежего паркета и свершившегося кадра. Съемка в ЖК «Триумф Палас» у метро «Сокол» завершилась. Квартира, строгая и величественная, замерла в ожидании новой жизни, а я, выдохнув, вышел на улицу, подставить лицо весеннему ветру.
Чапаевский переулок встретил меня тишиной, нарушаемой лишь шелестом шин по брусчатке. «Триумф Палас», этот имперский исполин, вознесся в небо золотым шпилем, отбрасывая длинную тень. Я двинулся в сторону парка, туда, где должен был стоять старый стадион, помнящий мои юношеские кроссы. Теперь здесь царил ухоженный сквер.
На лавочке у фонтана сидел седовласый мужчина в кепке и с газетой. Рядом, на тротуаре, разворачивалась драма планетарного масштаба. Рыжий кот, раздумывая над синицей, сидевшей на ветке в двух шагах, застыл в классической позе охотника: пятая точка тряслась в нервном предвкушении, хвост метался по земле. Синица, преисполненная презрения, чирикала что-то явно оскорбительное.
— Ну что, Василий, сегодня твой звездный час? — обратился я к коту, остановившись рядом с лавочкой.
Мужчина отложил газету, его глаза блеснули.
— Звездный? — усмехнулся он. — У него каждый день — звездный час. А результат один. Драма без развязки. Трагедия на брусчатке.
В этот момент кот, собравшись с духом, сделал молниеносный бросок. И в ту же секунду с небес, словно бомбардировщик, пикирующий на цель, спикировал пестрый голубь. Он приземлился ровно между котом и синицей, важно прошелся, воркуя, и склевал какую-то невидимую крошку. Кот застыл в ступоре, его охотничий пыл был уничтожен наглым миротворцем. Синица, флегматично чирикнув, улетела.
— Вот видите, — развел руками мужчина. — Вечный театр. А вы, молодой человек, откуда будете? Не местный, чувствуется.
— Фотограф, — ответил я. — Снимал квартиру вон в том золотом шпиле. Ловлю истории. Иногда они в интерьерах, в игре света на кафеле. Иногда — вот, на весенней земле.
— Фотограф! — оживился собеседник. — А моего Ваську снимите. Для истории. А то он тут главный артист, а славы никакой.
Я рассмеялся.
— Обязательно. Но для начала могу показать, как я вижу дома. У меня есть целая карта архитектурных впечатлений. — Я достал телефон и с торжествующим видом мага, показывающего фокус, открыл ссылку. — Вот, полюбуйтесь. Это мой личный архив сокровищ, разбросанных по Москве. Называется «Архитектурный зоопарк Кирилла Толль на Яндексе». Там и ваш «Триумф Палас» скоро окажется, среди прочих диковин.
Мужчина с интересом рассмотрел страницу.
— Здорово. А я думал, фотограф — это просто щелк-щелк. А тут целая философия.
Мы попрощались. Я пошел дальше, к метро, унося с собой образы дня: идеальные линии интерьера, насмешливую синицу, победоносного голубя и философствующего кота Василия. Возле самого выхода, где асфальт сменялся песчаной дорожкой, я остановился. Присев, я провел пальцем по теплому песку. Я не писал букв. Я представил их, будто проявил на фотобумаге: «Фотограф Кирилл Толль был в ЖК «Триумф Палас» у метро «Сокол». И здесь, на этом месте, где сейчас сквер, а когда-то был стадион, он вспомнил, как двадцать лет назад бежал кросс, задыхаясь от счастья и скорости, и ветер свистел в ушах, обещая бесконечную дорогу».
Эта работа — лишь часть истории. Каждый интерьер, каждый дом — это отдельная глава. Я создаю фотографии, которые рассказывают о пространстве все: о его свете, его характере, его скрытых возможностях. Мои услуги по фотосъемке квартир и архитектуры — это возможность запечатлеть историю вашего места, сделать ее вечной.
И вот мой зарок, мое обещание, начертанное на песке времени: я, Кирилл Толль, уже дышал этим воздухом, уже ловил этот свет. Я уже был тут. И я еще вернусь. С камерой наперевес, в ясный день или в грустный вечер, чтобы сфотографировать еще один кирпич, еще одно окно, еще одно облако над шпилем. Чтобы поймать еще одну историю..
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про хроники залов для криогенного хранения 106
Съемка в криохранилище научного института в Черноголовке открыла мир замороженного времени. «Покажите жизнь в состоянии паузы», — просил биолог. Ряды криостатов, клубы пара при открытии, цифровые дисплеи — здесь биология подчинялась низким температурам. Съемка криогенных объектов требует работы с контрастом хрупкости и технологии. Нужно передать идею сохранения, показать науку как искусство остановки процессов. Фотограф Кирилл Толль для съемки криогенных хранилищ в Черноголовке становится хронобиологом визуальных образов. Мы снимали пар, вырывающийся из открытой камеры, иней на металлических поверхностях, пробирки в облаке холода. «Мы создаем будущее для прошлого», — заметил биолог. Наши кадры фиксировали этот парадокс — активное сохранение в состоянии стазиса.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику залов загсов 107
Съемка в зале для бракосочетаний в отреставрированном особняке на Пречистенке должна была передать момент перехода. «Покажите порог между одиночеством и парой», — просил сотрудник загса. Парадная лестница, росписи на потолке, книга записей — здесь частное чувство становилось юридическим фактом. Съемка церемониальных пространств требует работы с символизмом и эмоцией. Нужно передать торжественность момента, показать архитектуру как свидетеля обетов. Фотограф Кирилл Толль для съемки залов загсов на Пречистенке становится летописцем социальных ритуалов. Мы снимали пустую арку для молодоженов, луч света на паркете, готовые бланки свидетельств. «Здесь начинаются истории», — сказал сотрудник. Наши фотографии показывали сцену перед началом этих историй — застывшее ожидание счастья.