Съемка в ЖК «Clerkenwell House» на Комсомольском проспекте, у метро Фрунзенская, подошла к концу. Я вышел в холл с прозрачными часами, где был виден весь сложный механизм. Воздух был напоен запахом металла, масла и точности. Шестеренки вращались, создавая идеальный ритм.
«Здравствуйте, – мысленно обратился я к механизму. – Вы – вселенная в миниатюре. Ваши шестеренки – планеты, ваши пружины – гравитация. Вы – воплощение порядка и предсказуемости в хаотичном мире. Ваш тикающий голос – это музыка времени».
Механизм молчал, но его сложное устройство, согласованное движение деталей и блеск полированной стали говорили о высочайшем мастерстве. Он был символом точности, надежности, швейцарского качества.
«Понимаете, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня выстраивал кадры с математической точностью. А вы… вы – эталон этой точности. Вы – учитель композиции».
Вдруг одна из маленьких шестеренок задержалась на миллисекунду, создав едва заметный сбой в ритме. Этот миг несовершенства в идеальном механизме был так человечен, что я улыбнулся. Вздох машины.
Я снова посмотрел на часы. Механизм работал безупречно. Я повернулся и пошел к метро «Фрунзенская». На стеклянном циферблате я вывел специальным маркером: «КТ. Clerkenwell. Фрунзенская. Следил за временем». Маркер стерли.
И вот мой способ отметить визит. Я капнул крошечную каплю масла на ось маятника. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Фрунзенской», снимал «Clerkenwell House». Вернусь, чтобы сверить часы. И чтобы это масло помогало движению». Масло будет уменьшать трение, продлевая жизнь механизму.