ЖК «Хорошевская горка» на Живописной улице — это место, где архитектура играет с рельефом, создавая удивительные пространственные решения. Съемка многоуровневой квартиры была подобна восхождению, где каждый новый угол открывал свой сюжет. Я закончил и вышел на улицу, где царила тихая, солнечная погода, какая бывает ранней весной, когда свет уже теплый, а тени еще длинные и четкие.
Я спустился по извилистым дорожкам к набережной Химкинского водохранилища. Обратился к волнам, лениво бьющим о бетон: «Вот мы и снова рядом. Ты нашептываешь свои бесконечные истории, а я собираю их по крупицам в чужих гостиных».
На самом краю пирса, у самой воды, сидел пес. Не просто сидел, а медитировал. Это был большой, лохматый дворовый герой. Он сидел в позе сфинкса, неподвижно, и смотрел на горизонт. Его взгляд был полон такой философской глубины, такой отрешенной мудрости, что проходящие мимо люди замедляли шаг. Одна девушка даже присела рядом, пытаясь повторить его позу. Пес лишь на мгновение перевел на нее свой спокойный взгляд и снова уставился вдаль, словно видел там что-то очень важное, недоступное простым смертным.
Эта картина вселила в меня невероятное умиротворение. В этом псе был ключ к гармонии с миром.
Вот интерьер, в котором я сегодня работал — игра уровней и света.
Я побрел назад, к метро. У «Щукинской», на песчаной площадке у клумбы, я присел и на песке вывел: «Кирилл Толль. Фотографировал виды с Хорошевской горки. Вспоминал, как мы с дедом ходили тут на зимнюю рыбалку, сидели над лунками молча, и это молчание было полнее любых слов». Теплая печаль согрела меня изнутри.
А потом ветер затянул песок, и буквы расплылись. Потому что я, фотограф Кирилл Толль, уже был тут, на «Щукинской», на «Хорошевской горке». Я поймал ее рельеф. И я еще вернусь с камерой, чтобы сфотографировать того пса-медитатора, или парусники на водохранилище, или просто так — чтобы снова помолчать над водой, как когда-то в детстве. Обязательно вернусь.
Дневник фотографа про метафизику гостиничных номеров 44
Люкс в отеле у Павелецкого вокзала стал объектом съемки в синий час. «Каждый номер — это сцена для чужой драмы», — заметил управляющий. Съемка гостиничных интерьеров — это работа с ожиданием. Нужно показать пространство, готовое принять любого гостя, но сохраняющее нейтральность. Опыт учит создавать кадры, где ощущается присутствие отсутствия — заправленная кровать, ждущая человека, чистый халат, приготовленные тапочки. Фотограф Кирилл Толль для съемки гостиничных номеров у Павелецкой становится режиссером потенциальных сюжетов. Мы снимали отражение города в зеркале прикроватной тумбы, ловили момент, когда свет из окна падал на паркет идеально ровным прямоугольником. «Гостиница — это архитектура временности», — сказал управляющий. Наши фотографии передавали это ощущение прекрасного мимолетности, где каждый момент ценен именно своей краткостью.
Дневник фотографа про физику ресторанных пространств 45
Съемка в ресторане на Рождественке началась до открытия. «Покажите танец света и тени в пустом зале», — просил владелец. Расставленные столики, начищенные бокалы, сложенные салфетки — все готовилось к вечернему представлению. Съемка ресторанных интерьеров требует понимания сценографии гостеприимства. Нужно передать атмосферу предвкушения, когда пространство замерло в ожидании гостей. Фотограф Кирилл Толль для съемки ресторанных интерьеров на Рождественке становится хореографом света. Мы использовали боковое освещение, которое выявляло текстуру материалов — бархат обивки, полировку дерева, грань хрусталя. «Ресторан — это театр, где еда становится спектаклем», — говорил шеф-повар. Наши кадры показывали сцену перед началом действия, когда декорации готовы, а актеры еще не вышли.