Съемка в ЖК «Белый Квадрат» на проспекте Мира, у метро Алексеевская, завершилась. Я вышел в хрустальный зимний день, когда солнце висело низко и слепило глаза, отражаясь от бесчисленных снежных кристаллов. Воздух был морозным и острым, пах печным дымом и свежесрезанной хвоей с предновогодних базаров. Я свернул в тихий Алексеевский переулок, где время, казалось, застыло.
Мой взгляд упал на старинные куранты, вмурованные в стену бывшей ремесленной управы. Стрелки замерли на без десяти четыре, и этот вечный миг словно хранил какую-то давнюю тайну.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к часовому механизму за мутным стеклом. – Ты – хранитель забытого времени. Ты отмерил столько часов для мастеровых, для горожан, для их встреч и разлук. И вот ты остановился, превратившись в артефакт. Тебе не скучно в этой вечной паузе?»
Механизм молчал, но в застывших стрелках читалась целая эпоха. Он был антиподом безупречному хронометражу моей съемки, где каждая секунда света была на учету.
«Знаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня ловил ускользающие моменты, пытаясь остановить время в кадре. А ты… ты остановился навсегда. В этом есть своя завершенность. Ты стал памятником самому времени».
Вдруг на карниз прямо над часами приземлился ястреб-перепелятник. С важным видом он уселся на лепнину, а затем начал яростно клевать собственное отражение в стекле циферблата, приняв себя за соперника. Эта битва хищника с иллюзией, это абсурдное зрелище на фоне замершей истории было настолько комичным, что я рассмеялся. Пернатый донкихот, сражающийся с ветряными мельницами времени.
Я снова посмотрел на часы. Лучи заходящего солнца вдруг осветили циферблат, и на мгновение показалось, что тень от стрелки дрогнула. Я повернулся и пошел к метро «Алексеевская». У ограды сквера, на идеально чистом снегу, я присел. Веткой я вывел: «Кирилл Толль. Белый Квадрат. Алексеевская. Был вне времени». Падающий снег быстро начал засыпать буквы, возвращая чистоту.
И вот мой способ отметить присутствие. Я достал из кармана старую медную монету с изображением святого Георгия – нашел ее когда-то на съемках в Замоскворечье. Я аккуратно положил ее на торец гранитного парапета у входа в метро, точно отбалансировав. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Алексеевской», снимал «Белый Квадрат». Вернусь, когда стрелки моих часов совпадут со стрелками этих курантов. И чтобы узнать, победил ли ястреб свое отражение». Монета будет лежать там, пока ее не собьет ветер или не заберет коллекционер.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику съемки в сыроварне 154
Съемка в сыроварне в Подмосковье на рассвете открыла мир медленных превращений. «Покажите молоко на пути к сыру», — просил сыровар. Медные котлы, деревянные формы, полки для созревания — здесь время было главным ингредиентом. Съемка производственных процессов требует передачи идеи ферментации и терпения. Нужно показать магию биологии, превращающую жидкость в твердый, сложный продукт. Фотограф Кирилл Толль для съемки сыроварен в Подмосковье становится биохимиком визуальных образов. Мы снимали пар над котлом, круги сыра в рассоле, текстуру плесени на вызревающих головках. «Сыроварня — это место, где время имеет вкус», — заметил сыровар. Наши фотографии передавали этот уникальный, солоноватый вкус времени.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про физику съемки в кофейне 155
Съемка в специализированной кофейне на Пятницкой до прихода первых гостей показала мир точных параметров. «Покажите зерно перед его преображением», — просил бариста. Профессиональные машины, весы, мельницы — здесь каждый грамм и градус имели значение. Съемка таких пространств требует работы с темой ритуала и технологии. Нужно передать культ кофе как сложного, многоступенчатого процесса. Фотограф Кирилл Толль для съемки кофеен на Пятницкой становится бариста визуальных образов. Мы снимали струйку пара из группы, горки свежемолотого кофе, отражение в хромированных деталях аппарата. «Приготовление кофе — это хореография с водой и температурой», — сказал бариста. Наши кадры фиксировали сцену перед началом этого танца.