ЖК «Алиса» на Иваньковском шоссе — это уютный, почти сказочный островок среди оживленных магистралей. Съемка квартир с их теплым, камерным светом и продуманной планировкой была очень домашней. Я вышел в мир, где солнце уже клонилось к крышам, окрашивая небо в нежные, пастельные тона. Воздух был чист и прозрачен.
Я направился в сторону сквера, что притулился между домами. Подойдя к старому, могучему дубу, я мысленно обратился к нему: «Здравствуй, старый друг. Ты стоишь здесь, пока вокруг тебя растут этажи. А я сегодня искал и находил уют в этих этажах. Интересно, что ты об этом думаешь?»
И будто в ответ, по стволу дуба стремительно промчалась рыжая молния. Это была белка. Пушистая, юркая, с изумрудными глазками-бусинками. Она замерла на суку, посмотрела на меня, а потом, будто решив продемонстрировать фокус, начала быстро-бысто рыться в дупле. Через мгновение она извлекла оттуда орех. Но не простой, а явно припрятанный с осени. Она села на задние лапки, взяла орех в передние, и с видом настоящего иллюзиониста начала его быстро вертеть, осматривая со всех сторон. Казалось, вот-вот, и она швырнет его на землю, и он исчезнет в клубе дыма. Но вместо этого она звонко щелкнула его о сук и принялась за трапезу, поглядывая на меня с хитрым прищуром.
Это маленькое представление наполнило меня детской радостью. В этом белком фокусе была магия простой, дикой жизни, прорывающейся в каменные джунгли.
Вот атмосфера, которую я поймал сегодня в «Алисе» — теплое, камерное пространство.
Я пошел к метро. У входа на станцию «Щукинская», на рыхлой земле у только что посаженного куста, я пальцем начертал: «Кирилл Толль. Фотографировал сказку в «Алисе». Вспоминал, как в детстве мы бегали в эти леса за Щукинской, собирали маслята и строили шалаши, и мир казался бескрайним». Сладкая горечь ностальгии сжала сердце.
А потом я разровнял землю, словно закапывая клад. Потому что я, фотограф Кирилл Толль, уже был тут, на «Щукинской», в «Алисе». Я поймал ее уют. И я еще вернусь с камерой, чтобы сфотографировать ту белку-фокусницу, или иней на ветвях старого дуба, или просто так — чтобы вдохнуть воздух тех лесов, что теперь живут лишь в памяти. Обязательно вернусь.
Дневник фотографа про хроники промышленного пейзажа 41
Заброшенная фабрика в Тушино стала объектом съемки на рассвете. «Поймайте последний вздох индустриальной эпохи», — просил краевед. Ржавые конструкции, облупившаяся краска, проросшие сквозь бетон деревья — все это создавало мощный образ уходящей цивилизации. Съемка промышленных руин требует особого подхода: нельзя романтизировать упадок, но нужно показать его суровую поэзию. Фотограф Кирилл Толль для съемки промышленных объектов в Тушино становится археологом недавнего прошлого. Первые лучи солнца подсвечивали ржавчину, превращая ее в подобие драгоценной патины. «Заброшенность — это тоже форма жизни, — заметил краевед. — Просто очень медленной». Мы снимали конструкции крупным планом, показывая, как природа постепенно возвращает себе территорию, оплетая металл плющом, заполняя трещины мхом.
Дневник фотографа про физику бассейнов 42
Съемка частного бассейна в ЖК «Золотые ключи» проходила ночью. «Вода днем и вода ночью — разные субстанции», — утверждал владелец. Подводное освещение создавало сложные оптические эффекты: преломленные линии плитки, игра пузырьков, блики на поверхности. Съемка бассейнов требует понимания поведения света в воде, умения работать с отражениями и прозрачностью. Фотограф Кирилл Толль для съемки бассейнов в Крылатском становится гидрооптиком. Мы использовали подводные боксы, снимая искаженные через толщу воды контуры архитектуры, ловили момент, когда капли падали с потолка, создавая расходящиеся круги. «Бассейн — это архитектура воды, — философствовал владелец. — А архитектура — это застывшая вода». Наши кадры показывали этот взаимный переход состояний, игру жидкости и камня, света и тени.