Съемка в этой квартире на первом этаже панельной пятиэтажки стала для меня настоящим вызовом. Заказчики — молодая пара — превратили типовое пространство в манифест своей любви к музыке: повсюду виниловые пластинки, постеры культовых групп и сам проигрыватель как центральный элемент гостиной. Главной творческой задачей стала ловля света — неглубокого, осеннего, который пробивался сквозь полупрозрачные занавески и должен был мягко лечь на глянцевую поверхность винила, не создавая резких бликов. Я использовал большой отражатель, чтобы направить рассеянные лучи на темные обложки альбомов, и в какой-то момент поймал ту самую, едва уловимую магию — когда свет не просто освещает, а словно озвучивает пространство. Казалось, вот-вот из колонок хлынет музыка The Beatles или глубокий голос Виктора Цоя.
Работая с композицией, я старался выстроить кадры так, чтобы они передавали не только физическое пространство, но и его душу. Снимок книжной полки, где между томами соседствовали пластинки, уголок с гитарой у окна, отражение неба в стекле фоторамки — все это складывалось в единую историю. Особенно сложно было снимать сам проигрыватель: нужно было передать и фактуру дерева, и металлический блеск рычага, и почти невесомую пыль на поверхности черного диска. Пришлось сделать несколько десятков дублей с разными настройками диафрагмы, но результат того стоил — на итоговых кадрах чувствовалась та особая атмосфера уюта и творчества, которую создали хозяева.
После завершения съемки я вышел на улицу. Апрелевка встретила меня характерным запахом жженой листвы и далекой, но все еще слышимой мелодией из динамиков у кого-то из открытых окон. Я неспешно прошелся по тихим осенним улицам, чувствуя приятную усталость после интенсивной работы. Мой путь лежал к местному пруду, где утки доедали последние крошки перед долгим отлетом на юг. В этом городе главной достопримечательностью для меня стало не какое-то конкретное здание или монумент, а само его особенное ощущение — вся жизнь которого когда-то крутилась вокруг знаменитого завода грампластинок. Я представил, как эти самые мелодии разлетались отсюда по всему Советскому Союзу, как в этих панельных домах люди слушали музыку, которая становилась частью их жизни.
На краю песчаной дорожки у пруда я нашел подходящую палку и тщательно вывел на влажной земле: «Кирилл Толль был тут и слушал свет полдня». Фраза получилась немного загадочной, но именно такой, какой я ее чувствовал — ведь сегодня я действительно слушал свет, преобразуя его в фотографии. Поднявшись, я еще немного постоял у воды, наблюдая, как ветер гонит по поверхности последние увядшие листья, и чувствуя, как на город постепенно опускаются осенние сумерки.
Обратная дорога до Москвы оказалась долгой, с двумя пересадками. Я устроился у окна в почти пустом вагоне электрички и смотрел на проплывающие мимо пейзажи — дачные поселки с потухшими окнами, желтые леса, уставшие от летнего буйства, одинокие фигуры на перронах маленьких станций. Я ловил себя на мысли, что даже в таком, казалось бы, непримечательном месте можно найти свою особую музыку, свой уникальный свет, если внимательно всмотреться и почувствовать ритм жизни города. Усталость от съемки постепенно сменялась чувством глубокого удовлетворения — от хорошо выполненной работы, от интересной творческой задачи, от возможности снова побывать в этом неброском, но по-своему charming городе.
Ведь я в Апрелевке был уже не первый раз. И еще побываю.