Съемка в ЖК «Афанасьевский», что в Большом Афанасьевском переулке, завершилась как завершается хорошая симфония — последним аккордом, после которого в воздухе вибрирует тишина. Я вышел на улицу, и эта тишина, московская, глубокая, обволакивающая, поглотила меня. Вечер был на редкость ясным, и последние лучи солнца цеплялись за золотые купола церкви Святых Афанасия и Кирилла, что стоит напротив. Я побрел по переулку, ведя безмолвный разговор с фонарным столбом, который только что зажег свой матовый шар, будто предлагая ему поделиться своими вековыми наблюдениями.
Возле чугунной ограды сквера я стал свидетелем немого спектакля. Пожилая пара, очевидно, местные жители, исполняла свой ежевечерний ритуал. Он, в старомодном картузе, медленно, с расстановкой, подметал метлой опавшие листья в одну аккуратную кучку. Она, в цветастом платке, с таким же упоением и грацией тут же разметывала эту кучку обратно, вороша листву и улыбаясь какой-то своей мысли. Они не спорили, не ругались. Это был танец, странный и прекрасный, где один создавал порядок, а другой — поэзию беспорядка. Я простоял несколько минут, завороженный этой немой гармонией противоречий.
*Уютная спальня в ЖК «Афанасьевский», где свет играет на текстурах тканей. Фотограф Кирилл Толль.*
Пора было возвращаться к «Кропоткинской». Я шел и ловил себя на мысли, что улыбка все еще не сходит с моего лица. У самого выхода из переулка, там, где асфальт сменяла старая брусчатка, я остановился. В кармане пальто лежал мел, который я ношу с собой для разметки кадра. Я присел и на сером камне вывел: «КТ. ЗДЕСЬ БЫЛ СЧАСТЛИВ». А потом добавил маленький рисунок — две палочки, метущую и разметывающую листву.
Я уже спускался в метро, когда оглянулся. Пара удалялась вглубь переулка, к своему дому, к своим вечным играм. И я дал себе слово: я вернусь в этот ЖК у метро «Кропоткинская», чтобы сфотографировать еще одну историю, еще один интерьер. А если мне станет грустно, я просто приду и сфотографирую тот самый танец с листьями. Уверен, их спектакль идет каждый вечер, вне зависимости от аншлага.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про хроники обувных мастерских 71
Мастерская по ремонту обуви у Таганской площади работала с послевоенных времен. «Сними диалог между человеком и дорогой», — просил сапожник. Станки для набойки, полки с каблуками, запах кожи и краски — здесь обувь рассказывала истории своих владельцев. Съемка обувных мастерских требует внимания к следам износа. Нужно передать философию починки, показать ремонт как форму заботы о вещах. Фотограф Кирилл Толль для съемки обувных мастерских на Таганской становится подологом визуальных образов. Мы снимали стоптанные подошвы как карты путешествий, руки, вставляющие стельки, ряды готовой к возвращению обуви. «Починить обувь — значит продлить историю», — заметил сапожник. Наши кадры показывали эту непрерывность, где вещи служат дольше человеческой памяти.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику кофеен 72
Профессиональная кофейня в Трехпрудном переулке открывалась в пять утра. «Сними алхимию превращения зерна в напиток», — просил бариста. Кофемолки, эспрессо-машины, термометры для воды — здесь царил культ точности. Съемка кофеен требует работы с ритуалом. Нужно передать многослойность вкуса, показать процесс приготовления как перформанс. Фотограф Кирилл Толль для съемки кофеен у Пушкинской становится бариста визуальных образов. Мы снимали пенку на эспрессо как произведение искусства, движение рук бариста, пар над чашками. «Приготовление кофе — это хореография с водой и температурой», — сказал бариста. Действительно, наши кадры передавали этот танец, рождающий утреннее пробуждение города.