Съемка в новой высотке в Видном promised быть стандартной, пока я не подошел к окну. Прямо как на ладони, в осеннем обрамлении рыжих кленов, лежала усадьба Тимохово-Салазкино — старинный господский дом с колоннами, полуразрушенные флигели и пруд причудливой формы. Хозяева квартиры, понимая ценность этого вида, сделали его главным акцентом гостиной. Моей задачей стала панорамная съемка, которая должна была объединить современный интерьер и исторический пейзаж за окном в единое целое.
Я использовал шифт-объектив, чтобы избежать геометрических искажений, и сделал серию кадров с брекетингом по фокусу. Самым сложным было поймать момент, когда свет за окном не был слишком ярким, но и не угас полностью. Идеальный баланс наступил в час перед закатом, когда солнце, садясь за усадьбу, подсветило ее轮廓 золотым контуром, а небо наполнилось нежными сиреневыми тонами. Внутри же я использовал слабую заполняющую вспышку, чтобы мягко осветить интерьер, не убивая атмосферу вечернего света. Получившиеся панорамы выглядели как живые картины — где стирается грань между внутренним и внешним пространством.
После съемки я отправился в парк усадьбы. Пройдя через ажурные чугунные ворота, я оказался в другом времени. Аллеи, усыпанные листьями, вели к заросшему пруду, где плавали лебеди. Я бродил по запущенному, но оттого еще более живописному парку, представляя, как здесь когда-то звучала музыка, разгуливали дамы в кринолинах. На песчаной тропинке у пруда я нашел палку и вывел: «Кирилл Толль был тут и соединял века полдня».
Обратная дорога была быстрой на электричке. Я сидел у окна и смотрел, как сумерки опускаются на подмосковные поля. В голове рождались новые творческие планы — возможно, сделать серию о старинных усадьбах, видимых из окон современных домов. Эта мысль грела меня всю дорогу до Москвы.
Ведь я в Видном был уже не первый раз. Этот город с его удивительным сочетанием нового и старого каждый раз дарит мне вдохновение. И я точно знаю, что еще вернусь сюда — может быть, зимой, когда усадьба будет стоять в снежном уборе, или весной, когда парк зацветет белой кипенью. И еще побываю.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про эстетику реставрационных мастерских 88
Съемка в мастерской по реставрации икон в Замоскворечье проходила в лучах северного света. «Покажите диалог веков», — просил реставратор. Кисти из беличьего волоса, сосуды с яичной темперой, лупы на гибких штативах — здесь время текло вспять. Съемка реставрационных пространств требует благоговейного отношения к материалу. Нужно передать тонкость работы, где каждое движение восстанавливает связь времен. Фотограф Кирилл Толль для съемки реставрационных мастерских в Замоскворечье становится историком искусства. Мы снимали руки, снимающие слои потемневшей олифы, золотой фон, проявляющийся под ними, фрагменты первоначального рисунка. «Мы не восстанавливаем, а раскрываем», — сказал реставратор. Наши кадры показывали это чудо — возвращение образа из небытия.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику комнат для проявки пленки 89
Съемка в затемненной комнате фотоцентра на Цветном бульваре стала возвращением к истокам профессии. «Покажите рождение изображения из тьмы», — просил технолог. Баки с химикатами, красный фонарь, пленки на сушилках — здесь цифровая эпоха отступала перед магией аналогового процесса. Съемка фотолабораторий требует работы с ограниченным светом и символикой. Нужно передать таинство химической реакции, показать момент, когда скрытое становится явным. Фотограф Кирилл Толль для съемки комнат для проявки пленки на Цветном бульваре становится алхимиком визуальных образов. Мы снимали руки в красном свете, блики на поверхности растворов, проступающие на бумаге изображения. «Здесь фотография еще пахнет химией», — заметил технолог. Наши кадры передавали эту волнующую магию аналоговой эпохи.