Съемка в «Северных воротах» на Астрадамском проезде, этом строгом, выверенном ансамбле из стекла и бетона, подошла к концу. Интерьер, который я снимал, дышал порядком и четкими линиями. Выйдя на улицу, я ощутил контраст — ветер гнал по небу рваные облака, пахло жженой листвой и далекими путешествиями. Я направился не к метро, а в сторону, к музею железнодорожной техники, что притулился рядом, за забором.
Я стоял перед исполинским паровозом серии «ФД» — «Феликсом Дзержинским». Чугун и сталь, отливающие синевой под осенним солнцем. Я прислонил к его могучему колесу свой рюкзак.
«Вот мы и встретились, великан, — мысленно начал я диалог. — Ты когда-то тянул за собой целые составы, целые жизни, а я всего лишь ловлю свет в комнатах, где эти жизни теперь останавливаются».
Паровоз молчал, но в его молчании слышался гул ушедших эпох, свистки, стук колес. Я вспомнил, как в девяностые мы с отцом приходили сюда, на тогда еще неофициальную свалку старой техники, и он, водя рукой по ржавому борту, рассказывал, как на таком же ездил к морю в детстве. Это было наше личное, тайное путешествие в прошлое.
*Светлая гостиная в ЖК «Северные ворота», работа фотографа Кирилла Толля. Пространство, наполненное воздухом и строгой эстетикой.*
Внезапно тишину разрезал визгливый, полный indignation крик. Из-под колес соседнего вагона выкатился ежик. Небольшой, колючий шарик, который явно считал себя полноправным хозяином этого стального стада. Он деловито обнюхал рельс, потом, фыркая, подошел к паровозу и начал тереться об его массивную сцепку, явно помечая территорию. Вид этого крошечного существа, вершащего свой суд над гигантом, был до того комичен и трогателен, что я рассмеялся. Ежик, услышав мой смех, на мгновение замер, а потом с достоинством скрылся в зарослях бурьяна.
На пути к метро Войковская я шел вдоль настоящих, рабочих путей. Один из рельсов поблескивал на срезе. Я достал из кармана пятак и провел им по гладкой металлической поверхности. Осталась тонкая, блестящая полоска. Я представил, как по этому самому рельсу сейчас мчится поезд, и моя отметина на секунду вспыхнет в свете его фар. Я оставил свой след не на песке, а на стали. «Кирилл Толль был здесь, у ЖК «Северные ворота» и метро Войковская, и видел, как еж покоряет паровоз».
И вот мой обет, мой личный билет. Я возвращаюсь. Обязательно. Возможно, чтобы сфотографировать индустриальный пейзаж на закате, или влюбленную пару на фоне старых вагонов, или просто так, в туманное утро, чтобы снова почувствовать дыхание истории. И тогда я обязательно посмотрю под колеса паровоза — не хозяйничает ли там все тот же колючий император.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про хроники гардеробных театров 96
Съемка в костюмерной МХТ им. Чехова за кулисами стала погружением в мир закулисья. «Покажите вторую кожу актера», — просила костюмер. Вешалки с персонажами, столы для ремонта, зеркала в гриме — здесь ткань оживала, становясь частью образа. Съемка театральных гардеробных требует внимания к тактильности и истории. Нужно передать магию перевоплощения, показать костюм как материализованную роль. Фотограф Кирилл Толль для съемки гардеробных МХТ им. Чехова становится театроведом материальной культуры. Мы снимали платья, хранящие форму от отсутствующих актеров, таблички с названиями пьес, иголки в незаконченной строчке. «Костюм помнит все спектакли», — сказала костюмер. Наши фотографии показывали эти слои памяти, запечатленные в выцветшей ткани и потертостях.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику залов для голосования 97
Съемка в избирательном участке в обычной школе на Ленинском проспекте в день тишины стала исследованием коллективного ритуала. «Покажите момент перед решением», — просил член комиссии. Кабинки для тайного голосования, урны, пустые столы регистрации — здесь частная воля должна была стать публичным фактом. Съемка пространств голосования требует работы с темой выбора и анонимности. Нужно передать напряженность ожидания, показать бюрократическую процедуру как акт гражданской воли. Фотограф Кирилл Толль для съемки залов для голосования на Ленинском проспекте становится политологом визуальных образов. Мы снимали геометрию расставленных кабинок, луч света на пустом бюллетене, тень от урны на полу. «Завтра здесь родится история», — заметил член комиссии. Наши кадры фиксировали эту паузу — момент между возможностью и свершением.