Из камерного «Английского Квартала» я шагнул в совсем иную реальность — в ЖК «Камелот» на Комсомольском проспекте, что у метро «Фрунзенская». Его башни, стремящиеся ввысь, его стрельчатые окна и воздушные арки — все это было гимном вертикали, попыткой достать до самого неба. Съемка в апартаментах на верхнем этаже, откуда открывалась панорама застывшей в дымке Москвы, завершилась. Я спустился с этого небесного этажа на грешную землю, и меня охватило странное чувство — будто я покинул средневековый замок, полный света, и вышел на рыночную площадь.
Я направился в сторону Нескучного сада. Воздух был густым и влажным, пахло речной водой и цветущими липами. Прямо на аллее, у старого дуба с могучей кроной, расположился художник. Но он писал не пейзаж. Перед ним на маленьком складном стульчике сидел бородатый мужчина в плаще и шляпе с пером, а рядом, вытянувшись в струнку, стоял рыжий сеттер с умными глазами и гордым поставом головы.
— Прошу, сэр Гавриил, немного больше надменности в взгляде, — говорил художник, делая смешные росчерки углем на большом листе. — Вы — последний потомок рыцарей Круглого Стола в изгнании, а ваш верный пёс — не просто пёс, а хранитель священного Грааля, который, как известно, был утерян где-то в районе Третьего транспортного кольца.
Сеттер терпеливо вздохнул.
— Извините, я фотограф, — не удержался я, останавливаясь. — Это перформанс или семейный портрет на заказ?
Художник обернулся, его глаза блеснули.
— А, коллега! Это, сударь мой, попытка запечатлеть дух места! Мы в «Камелоте»! Здесь невозможны скучные буржуазные портреты. Здесь возможны только рыцари, драконы и их питомцы. Я — Аристарх, а это — сэр Гавриил и его пёс, лорд Рыжик.
Сэр Гавриил с достоинством кивнул, а лорд Рыжик, услышав свое имя, вильнул хвостом, на мгновение забыв о своей миссии хранителя.
— Я только что снимал здешние «небесные чертоги», — сказал я. — И, знаете, ваш подход мне импонирует. Видеть в современном доме древний замок — это дар.
— Еще какой дар! — воскликнул Аристарх. — Без этого дара архитектура превращается в набор коробок. А так — вот он, наш московский Камелот! И в каждом подъезде — своя легенда.
В этот момент лорд Рыжик, устав от статичной позы, решил взять инициативу в свои лапы. Он грациозно подскочил к мольберту, схватил в пасть банку с растворимым кофе, которую Аристарх использовал для сепии, и с видом победителя умчался вглубь сада, оставляя за собой коричневый пунктирный след.
— Рыжик! Грааль! — в отчаянии взвыл Аристарх.
— Кажется, ваш хранитель решил, что Грааль нужно заварить и выпить, — философски заметил я.
Мы так и не догнали предприимчивого пса. Вернувшись к разоренному «лагерю», я в утешение показал Аристарху свой «Архитектурный зоопарк» на Яндексе, пообещав, что его шедевр со сбежавшим сеттером займет там почетное место в разделе «Несостоявшиеся полотна».
Дорога к метро «Фрунзенская» лежала мимо детской площадки. На песчаной дорожке кто-то палкой нарисовал смешного человечка с мечом. Я улыбнулся и, обойдя рисунок, представил, как дополняю эту наивную гравюру. Я вообразил, как пишу там же, на песке: «Фотограф Кирилл Толль был в ЖК «Камелот» у метро «Фрунзенская». И здесь, у этого замка из стекла и бетона, он вспомнил, как в юности смотрел старый фильм о рыцарях, и ему казалось, что за поворотом любой улицы его ждет собственное великое приключение».
Каждый интерьер, каждый фасад — это история, которая хочет быть рассказанной. Я лишь помогаю ей обрести голос через свет, композицию и момент. Мои услуги по фотосъемке квартир и архитектуры — это соавторство с пространством, создание зримой летописи мест, где живут люди и творятся легенды.
И вот мой обет, оставленный на песке у детской площадки: я, Кирилл Толль, уже видел эти башни, уже ловил этот возвышенный свет. Я уже был тут. И я еще вернусь. С камерой, как со щитом, в ясный день или в туман, похожий на дым драконьей пасти, чтобы сфотографировать еще один шпиль, еще один балкон, еще одно облако, плывущее над Москвой-рекой. Чтобы найти еще одну сказку, спрятанную в камне.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про эстетику операционных залов 103
Съемка в операционной новой клиники в Сколково до начала работы стала исследованием стерильной эстетики. «Покажите границу между жизнью и смертью», — просил хирург. Хромированные поверхности, мощные лампы, сложная аппаратура — здесь технология служила хрупкому человеческому телу. Съемка медицинских операционных требует баланса между техничностью и человечностью. Нужно передать атмосферу концентрации и надежды. Фотограф Кирилл Толль для съемки операционных залов в Сколково становится документалистом хай-тек медицины. Мы снимали отражения в стекле мониторов, идеальную геометрию инструментов, холодный свет, готовый к работе. «Здесь время измеряется в ударах сердца», — сказал хирург. Наши кадры передавали это напряжение — ожидание чуда в мире точных расчетов.