Филевский парк дышал сырой, весенней прохладой. Я только что оставил за спиной строгие линии ЖК «Бородино» на Большой Филевской, где снимал квартиру с видом на вечно спешащий проспект. Съемка удалась — свет лежал на паркете идеальными прямоугольниками, а геометрия мебели складывалась в стройную симфонию. Закрыв фотоаппарат, я словно завершил партию в шахматы с пространством, и вышел победителем.
Парк встретил меня шепотом прошлогодней листвы и криками детей. Я направился к пруду, тому самому, что помнит, наверное, и 1812 год, пусть и в виде легенды. Вода была темной, серьезной. Я сел на скамейку и обратился к старому дубу на берегу.
«Ты стоишь здесь века, — подумал я. — Ты видел, как по этим дорогам везли пушки, как строили дачи, как запускали первые поезда метро. А теперь вот смотришь на «Бородино» — новую крепость для мирных жителей. Скажи, сильно изменились люди?»
Дуб молчал, роняя в воду отражение своих мощных ветвей. И тут на водную гладь, словно десантный корабль, высадилась утка. Непросто утка, а утка с видом фельдмаршала, осматривающего поле предстоящей битвы. Она вышла на берег, подошла ко мне и, глядя прямо в глаза, требовательно крякнула. Я протянул ей воображаемую крошку. Она схватила ее, сделала вид, что проглотила, и затем, развернувшись с армейской выучкой, повела свой утиный строй — трех мелких сородичей — в атаку на кусок хлеба, брошенный ребенком. Это было тактическое мастерство высшего порядка.
Я рассмеялся. Эта утка, без сомнения, была реинкарнацией самого Кутузова. И я представил, как она, вернувшись в камыши, открывает на своем утином планшете Яндекс Карты и ставит звезду моему профилю, бормоча: «Позиции снял верно. Свет использовал грамотно. Одобряю». Вот он, ее стратегический отзыв: мои картографические владения.
Возвращаясь к метро «Багратионовская», я шел по аллее, чувствуя связь времен. У самого входа в вестибюль, на влажной земле, я увидел след утиной лапы. Я присел и пальцем обвел этот древний, как мир, знак. В круге из грязи я написал: «Фотограф Кирилл Толль был здесь, в ЖК «Бородино» у метро «Багратионовская». Он снимал новые стены и видел старую утку. Он вспоминал о славе и о простом хлебе».
И я даю слово этому месту: я уже был тут, я уже запечатлел эти интерьеры, этот парк, эту воду. И я вернусь. Вернусь снять оттепель на пруду, или первый снег на крыше «Бородино», или просто лицо сторожа, который знает все тайны аллей. Я вернусь, потому что каждая такая история — это еще один кадр в большой летописи города.