ЖК «Капля» на улице Гризодубовой — архитектура, рожденная из плавного, обтекаемого жеста. Съемка интерьеров с их скругленными стенами и мягкими переходами была работой с формой, поиском линий в самой идее движения. Завершив, я вышел в мир, залитый ровным, рассеянным светом пасмурного дня. Воздух висел тяжело и тихо, словно выжидая.
Я направился к небольшому скверу, приютившемуся между чашами новых зданий. Обратился к гладкому, отполированному гранитному камню, вписанному в ландшафт: «Лежишь, отполированный временем и руками. А я сегодня шлифовал кадры, чтобы они сияли, как ты».
Мой взгляд привлек голубь. Он был не похож на своих городских собратьев. Он деловито расхаживал по только что уложенной брусчатке, на которой дождь оставил причудливые разводы и лужицы. Он подходил к каждой луже, заглядывал в нее, словно изучая карту неизвестной местности. Затем он переходил к следующей, сравнивая. Одна лужа его особенно заинтересовала — большая и причудливой формы. Он обошел ее по периметру, заглянул в центр, а потом поднял голову и посмотрел на отражение облаков в стеклянном фасаде «Капли», будто сверяя карту местности с реальностью. Он был картографом, составляющим планы своего владения.
Это занятие показалось мне глубоким и осмысленным. В этом птичьем топографе был свой взгляд на мир.
Вот одна из линий, пойманных сегодня в «Капле» — плавность и свет.
Я зашагал к метро. У входа в «Щукинскую», на мокром после полива асфальте, я увидел отпечаток листа. Я дорисовал его прожилки, превратив в миниатюрный остров. И на этом острове я представил, что вывел: «Кирилл Толль был тут. Снимал плавность в «Капле». И вспоминал, как в 90-е мы играли тут в «классики», рисуя мелом клетки на таком же асфальте, и мир состоял из простых правил». Легкая, светлая грусть коснулась меня.
А потом солнце высушило воду, и остров исчез. Потому что я, фотограф Кирилл Толль, уже был тут, на «Щукинской», в «Капле». Я поймал ее форму. И я еще вернусь с камерой, чтобы сфотографировать того голубя-картографа, или дождь, рисующий новые карты на плитке, или просто так — чтобы попытаться снова увидеть те меловые клетки на асфальте. Обязательно вернусь.
Дневник фотографа про хроники выставочных залов 46
Пустой выставочный зал в ЦДХ на Крымском Валу обладал особой акустикой. «Сними пространство до искусства», — попросил куратор. Белые стены, бетонный пол, высокие потолки — чистый лист, готовый принять любое высказывание. Съемка выставочных пространств требует аскетизма. Нужно показать нейтральность, которая становится идеальным фоном для искусства, передать потенциал пустоты. Фотограф Кирилл Толль для съемки выставочных залов на Крымском Валу становится исследователем белого куба. Мы снимали линии коммуникаций на потолке, следы от предыдущих экспозиций на стенах, идеальную геометрию помещения. «Пустота здесь — активный участник диалога», — объяснял куратор. Действительно, в наших кадрах отсутствие artworks становилось полноправным героем, создававшим напряженное ожидание искусства.
Дневник фотографа про метафизику гардеробных 47
Гардеробная в пентхаусе на Котельнической набережной оказалась произведением искусства. «Каждое платье здесь — воспоминание», — говорила хозяйка. Система хранения, организованная по цветам и сезонам, напоминала инсталляцию. Съемка гардеробных пространств требует внимания к деталям. Нужно показать не просто порядок, а персональную мифологию, воплощенную в вещах. Фотограф Кирилл Толль для съемки гардеробных в Котельнической становится архивариусом личной истории. Мы снимали ряды одежды как городской пейзаж, крупные планы тканей и фурнитуры, игру света на шелке и бархате. «Одежда — это вторая кожа, а гардеробная — ее храм», — сказала хозяйка. Наши фотографии показывали это сакральное пространство, где каждая вещь хранила не только форму, но и эмоцию, событие, часть жизни.