Медвежье Озеро для меня — это возможность почувствовать себя первооткрывателем в собственном доме. Я снимал их объекты с проектом «Глушь цивилизации», посвященным жизни в заповедных местах. Вдохновением тогда служили дневники русских путешественников и картины Шишкина. Особенно запомнилась неделя в Дмитровском районе, когда к дому регулярно приходила лисица — мы кормили ее с руки, и она позировала для кадра.
Сегодняшний заказ — охотничий домик в Талдомском районе, затерянный среди болот и озер. Владелец, известный натуралист, перед съемкой показал мне следы медведя у порога. «Здесь нет ни Wi-Fi, ни мобильной связи, — с гордостью говорил он. — Только ты, природа и редкие гости из мира диких животных». Его супруга, биолог, добавила: «Мы ведем дневник наблюдений — за год зафиксировали 87 видов птиц и 23 вида млекопитающих». Съемку осложняли полное отсутствие электричества и необходимость использовать только естественный свет. Я снимал на пленку, чтобы передать аутентичность момента.
После съемки мы отправились в ночную вылазку с тепловизором — наблюдали за жизнью ночных животных. Утром собирали гербарий и грибы — хозяйка готовила из них удивительные блюда. Вечером у костра слушали записи голосов животных и учились их различать. На коре старой сосны у озера я вырезал: «Фотограф Кирилл Толль был здесь, у Медвежьего Озера». На следующее утро мы обнаружили, что медведь оставил рядом свой след — как будто поставил печать одобрения.Метро-Ша НИКИТИЧНА: (Вздыхает) Хорошо, транспорт. Но они сужают карту до абсурда! До одного ЖК. «Только наш ЖК «Пальмира», другой не предлагать».
ЕГОР: Ага! Это уже не логистика, это шаманство. Они хотят, чтобы фотограф был посвящён в тайны их лифта, знал все трещинки на их парковке. Они хотят зафиксировать свою клетку, сделать её священной. И я иду. Становлюсь фотографом для ЖК «Пальмира» у метро Молодёжная, который говорит с фонтанами. Потому что дом — это не стены. Это миф, который они сами себе сочинили. И я его записываю. На плёнку.
Метро-Ша НИКИТИЧНА: А что насчёт настоящей периферии? Не этих спальных районов, а глубинки? Можайск, например.
ЕГОР: (Закуривая) О, это высшая лига. Когда «рядом» — это не метро, а целая история, придавленная небом. Там запрос другой. Не «снимите красиво», а «снимите правду». И правда эта — в кирпиче, в скрипе половиц, в виде из окна. Ты становишься не фотографом, а летописцем угасания. Как фотограф в Можайске, снимающий дом с видом на монастырь и поле русской славы. Это уже не профессия. Это диагноз. Опыт работы в такой локации сжигает все твои городские настройки. Ты остаёшься голым перед линзой и вечностью.