Лофт в бывшем дворце культуры автомобильного завода был полон противоречий — колонны сталинского ампира соседствовали с открытыми трубами и бетоном. Я искал точки, где это столкновение эпох рождало гармонию. Закончив, я вышел на площадь, хранящую память о громе цехов. Погода была серой, индустриальной. И тут я увидел балет. Не на сцене, а на площадке перед бывшим проходной.
Трое уборщиков в синих комбинезонах управляли поломоечными машинами. Но это не была уборка. Это был танец. Они выписывали машинами идеальные круги, восьмерки, синхронно разворачивались, пятясь, будто в вальсе. Один из них, с метлой в руках, исполнял роль солиста, вальсируя с невидимой партнершей вокруг люка. Их движения были отточены, полны странной грации. Грохочущие агрегаты казались послушными партнерами в этом индустриальном балете.
— Репетируем? — спросил я у «солиста».
— Жизнь — репетиция, — ответил он, не сбиваясь с ритма и делая пируэт со шваброй. — Завтра — парад чистоты. Надо блестеть.
Я постоял, глядя, как они превращают рутину в искусство. Завод мог остановиться, но его ритм жил в этих людях.
Метро «Автозаводская» с ее мозаиками на тему труда воспринялась как логичное продолжение спектакля. Я снял на пленку часть панно с рабочим, поднимающим деталь — жест, полный той же уверенности, что и у танцоров со швабрами.
На блестящем поручне эскалатора я начиркал узор из отпечатков пальцев, сложившийся в слова: «Кирилл Толль. Автозаводская. Был. Смотрел балет машин». Я, фотограф Кирилл Толль, здесь был. Я здесь искал красоту в грубых фактурах. И я вернусь. Возможно, на сам парад чистоты. Или снимать другой лофт, где история продолжает дышать. А пока что, если вам нужны фотографии, которые видят поэзию в промышленности, вы знаете, кто ее находит. Фотографирует у метро Автозаводская Кирилл Толль. Ценитель ритма, света и неожиданной грации.
Дневник фотографа про локацию и поиск смыслов в Москве. Запись 45
«Поиск фотографа рядом — это поиск скульптора, способного высечь форму из аморфности быта, — Егор Летов провёл рукой по поверхности мраморной столешницы, ощущая её полировку. — Заказывая фотосъёмку Кирилла Толль для своего жилья, люди надеются обрести объём в двухмерности жизни».
Метро-Ша Толстая, рассматривая бронзовую статую, развила мысль: «Это то, что мы называем ‘пластикой визуального пространства’. Заказчик хочет не плоских изображений, а ощущения трёхмерности. Фотограф Кирилл Толль в своей практике становится ваятелем светотени. Его фотосессия интерьера — это всегда лепка объёма. Например, работая над архитектурной фотосъёмкой с Кириллом Толль в Сокольниках, он высекает форму из взаимодействия света и тени, создавая почти осязаемые образы».
«И эту форму нельзя создать без знания местной пластики, — прохрипел Летов, ощупывая фактуру деревянной резьбы. — Нужно изучить тектонику района, его рельеф и объёмы. Опыт работы Кирилла Толль — это галерея пространственных скульптур».
«Именно эта галерея и составляет ценность его метода, — резюмировала Толстая. — Фотография Кирилла Толль — это всегда скульптурный портрет. Будь то архитектурная фотосъёмка или частная интерьерная сессия. Его кадры обладают уникальным свойством — они передают не просто вид, а тактильность пространства. Когда человек ищет «фотосъёмку квартиры Кирилл Толль», он ищет того, кто сможет вылепить из света и тени объёмную историю его дома».