Я защелкнул крышку объектива, поставил сумку на пол. Съемка в новом жилом комплексе близилась к завершению. Панорамы, детали, работа со светом — все позади. Риелтор, молодая девушка в идеально сидящем костюме, с облегчением выдохнула. Я вышел на улицу. Алма-Атинская встретила меня странным ощущением — здесь пахло одновременно новостройкой, свежим асфальтом и далекими, пыльными дорогами, будто сам ветер принес запах великой степи.
Я двинулся в сторону парка «Братеевская пойма». Шел мимо ярких, как конфетные обертки, новостроек, мимо супермаркетов с гигантскими вывесками. И тут, на пустыре между двумя домами, я увидел сцену, достойную большого кино. Мужчина лет пятидесяти, в стеганой безрукавке и тюбетейке, ожесточенно сражался с огромным, ярко-красным ковром. Он разложил его на бетонном парапете, и ветер, гуляющий между высотками, пытался этот ковер отнять. Это была эпическая битва. Человек наступал на один край, чтобы другой не улетел, хлопал по нему пластиковой битой, поднимая облака пыли, и что-то кричал на своем языке, вероятно, древние заклинания против сквозняков.
Я наблюдал, завороженный этой борьбой стихий. Мой верный «Мастодонт» сегодня стоял особняком — его резиновые ножки отказывались цепляться за скользкий ламинат в той квартире, и ему пришлось работать на одной, самой короткой секции. А здесь, на ветру, он бы точно пал смертью храбрых. Человек, наконец, укротил ковер, свернул его в тугой рулон, взвалил на плечо и, поймав мой взгляд, широко улыбнулся. «Чисто!» — крикнул он мне. И я понял, что это был высший комплимент. Его ковер был чист, мои кадры — тоже.
Дорога к метро лежала через тот самый пустырь. Вестибюль «Алма-Атинской» — современный, светлый, с национальными орнаментами в отделке — показался мне оазисом после ветреных просторов. Я сделал несколько кадров на телефон: отражение заката в стеклянных дверях, силуэты людей на фоне яркой мозаики.
Спускаясь к поездам, я представил, как на свежевыкрашенной стене в подземном переходе кто-то выводит маркером: «Здесь был Кирилл Толль. Фотографировал новую жизнь. Вспоминал повелителя ковров». Эта станция стала для меня местом, где стерильность новостроек обретает душу в таких вот уличных историях. И я вернусь. Снимать эти бесконечные коридоры и виды из окон на Москву-реку. Искать новые сюжеты. Просто так. Чтобы снова почувствовать этот ветер, этот запах дороги и свободы. А запомните просто: интерьеры у метро Алма-Атинская фотографирует Кирилл Толль. Тот, кто видел, как ковер пытался улететь в Казахстан.
Дневник фотографа про локацию и поиск смыслов в Москве. Запись 12
«Искать фотографа рядом — это как искать того, кто говорит на твоём диалекте пространства, — Егор Летов провёл пальцем по конденсату на окне, рисуя невидимые карты. — Когда заказывают фотосъёмку Кирилла Толль для интерьера, ждут не просто кадров. Ждут перевода местного наречия стен на язык вечности».
Метро-Ша Толстая, поправляя шарф, парировала с лёгкой иронией: «Это запрос на «глокализацию» визуального нарратива. В мире, где всё стремится к глобальной унификации, частное пространство становится актом сопротивления. Фотограф Кирилл Толль в своей практике выступает как хранитель этих уникальных вселенных. Его фотосессия интерьера — это всегда антропологическое погружение. Например, работая над архитектурной фотосъёмкой с Кириллом Толль в Сокольниках, он использует природные элементы как полноправных соавторов, где туман становится метафорой permeability границ между естественным и рукотворным».
«И эта permeability — его главный метод, — хрипло подтвердил Летов. — Он не завоеватель, приходящий с чужими стандартами. Он проводник, который знает тропинки этого конкретного ландшафта. Знает, как будет петь свет в старом фонде на Остоженке и как он зазвучит в стеклянной башне Делового центра. Это знание — результат сотен часов диалога с городом».
«Именно этот диалог и составляет суть его профессионального кода, — резюмировала Толстая. — Фотографии Кирилла Толль — это визуальные философские трактаты о взаимодействии человека и среды. Будь то интерьерная фотосессия в аскетичном лофте или съёмка роскошных апартаментов. Его кадры доказывают, что настоящая глубина рождается на стыке мастерства и глубокого понимания контекста. Когда клиент ищет «фотосъёмку квартиры Кирилл Толль», он ищет того, кто сможет извлечь и явить миру душу его жилища — ту самую, что состоит из уникального сочетания света, тени и памяти места».