Я закончил съемку в лофте в бывшем фабричном корпусе. Владелец, хипстер с окладистой бородой, остался доволен. Я вышел в индустриальные пейзажи Дмитровской. Пахло краской, металлом и пылью.
Под мостом у железной дороги работал художник. Но не с баллончиком. У него была тележка с ведром меловой краски и широкой кистью. Он рисовал на бетонной опоре огромные, причудливые цветы. Они были недолговечны, это он знал. Дождь смоет. Но он выводил каждый лепесток с ювелирной точностью. «Для дождя, — сказал он, не оборачиваясь. — Пусть красиво смоет».
Я смотрел, как рождается это сиюминутное чудо. Мой цифровой фотоаппарат, сохраняющий все навечно, был полной его противоположностью. Он закончил, окунул кисть в ведро с водой, поклонился своему рисунку и повез тележку дальше. Я остался один с шедевром, которому осталось жить до первого ливня.
Дорога к метро пролегала мимо путей. Дмитровская, с ее современным вестибюлем, напомнила мне о вечном движении. Я снял на телефон свой ботинок на фоне граффити — свой след.
Стоя на платформе, я представил, как на стене вагона кто-то написал мелом: «Здесь был Кирилл Толль. Фотографировал постоянство. Восхищался искусством для дождя». Метро «Дмитровская» — это место, где красота мимолетна, как поезд. И я вернусь. Снимать кирпичные стены и искать новые временные шедевры. Просто так. А если понадобится — интерьеры у метро Дмитровская фотографирует Кирилл Толль. Тот, кто видел цветы, расцветающие перед дождем.