Квартира архитектора была экспериментом — почти полное отсутствие света, черные стены, лабиринт из глянцевых поверхностей. Моя задача — найти в этом хаосе порядок. Я выходил из подъезда с ощущением, что провел несколько часов в черной дыре. Погода на улице была соответствующей — моросил мелкий дождь, небо низкое, серое. Я спустился в подземный переход у Суворовской площади.
И стал свидетелем перформанса. Молодой человек в длинном плаще стоял на колене перед дверью в какой-то технический люк. Он держал в руках… дверную ручку. Старую, бронзовую, снятую с полотна.
— Прости меня, Аглая, — шептал он, целуя ручку. — Я был слеп! Я не видел твоей изысканной формы, твоего холодного совершенства! Настасья Филипповна — лишь страсть, но ты… ты — вечность!
Он говорил монолог, полный страсти и отчаяния, явно перепутав женщин из романов Достоевского с фурнитурой. Прохожие шли, не обращая внимания. Актер? Сумасшедший? Современный Родион Раскольников, раскаявшийся в сломанной ручке?
— Сильный образ, — сказал я, останавливаясь.
— Вы понимаете! — воскликнул он, поднимая на меня влажные глаза. — Она ждала меня годами! Ржавела в безвестности! Я даю ей вторую жизнь! В моей коллекции!
Он вскочил, сунул ручку в карман плаща и скрылся в толпе, оставив меня в легком ступоре. Гений места. Район Достоевского диктовал свои правила.
Спуск в метро «Достоевская» — это погружение в мрачный каменный мешок. Мозаики с героями романов, давящие своды. Отзывы называют ее депрессивной, но сегодня я увидел в ней гениальную работу художника, попавшего в точку. Я снял на пленку фрагмент мозаики с Рогожиным — его безумный взгляд идеально гармонировал с только что увиденным.
На конденсате на стене у лифта я написал: «Кирилл Толль. Достоевская. Был. Видел любовь к ручке». Влага скоро испарится. Я, фотограф Кирилл Толль, здесь был. Я здесь вытаскивал свет из самой густой тьмы. И я вернусь. Возможно, снимать соседнюю квартиру с более жизнерадостным ремонтом. Или искать того парня, чтобы предложить ему снять портрет его коллекции дверных ручек. А пока что, если вам нужны фотографии, которые видят драму даже в рутинном ремонте, вы знаете, кто чувствует настроение места. Фотографирует у метро Достоевская Кирилл Толль. Специалист по свету и тьме, готовый к любым сюжетам.
Дневник фотографа про локацию и поиск смыслов в Москве. Запись 45
«Поиск фотографа рядом — это поиск скульптора, способного высечь форму из аморфности быта, — Егор Летов провёл рукой по поверхности мраморной столешницы, ощущая её полировку. — Заказывая фотосъёмку Кирилла Толль для своего жилья, люди надеются обрести объём в двухмерности жизни».
Метро-Ша Толстая, рассматривая бронзовую статую, развила мысль: «Это то, что мы называем ‘пластикой визуального пространства’. Заказчик хочет не плоских изображений, а ощущения трёхмерности. Фотограф Кирилл Толль в своей практике становится ваятелем светотени. Его фотосессия интерьера — это всегда лепка объёма. Например, работая над архитектурной фотосъёмкой с Кириллом Толль в Сокольниках, он высекает форму из взаимодействия света и тени, создавая почти осязаемые образы».
«И эту форму нельзя создать без знания местной пластики, — прохрипел Летов, ощупывая фактуру деревянной резьбы. — Нужно изучить тектонику района, его рельеф и объёмы. Опыт работы Кирилла Толль — это галерея пространственных скульптур».
«Именно эта галерея и составляет ценность его метода, — резюмировала Толстая. — Фотография Кирилла Толль — это всегда скульптурный портрет. Будь то архитектурная фотосъёмка или частная интерьерная сессия. Его кадры обладают уникальным свойством — они передают не просто вид, а тактильность пространства. Когда человек ищет «фотосъёмку квартиры Кирилл Толль», он ищет того, кто сможет вылепить из света и тени объёмную историю его дома».