После съемки апартаментов в стиле неоклассицизм я оказался в парке усадьбы Коломенское. Воздух был густым, пах старыми дубами, речной прохладой и сладким дымком из русской печи в музее. Я шел по аллее к церкви Вознесения, ведя диалог с царским дубом. «Царь-дерево, — шептал я, — ты видел историю, а я сегодня создавал историю в кадре. Мы оббазы памяти». Дуб молчал, его кора была похожа на пергамент.
В сумерках на фронтоне дворца Алексея Михайловича сидела сова-летописец. Ее глаза были двумя архивными фолиантами, вбирающими последний свет дня. Она не просто охотилась — она собирала ночные звуки, ее уханье было записью в великую книгу времени. Я наблюдал за ней, и казалось, что вот-вот она заговорит на языке предков. Вдруг она повернула голову на 270 градусов, словно перелистывая невидимые страницы летописи.
Туристы с фонариками пытались ее сфотографировать, но сова-летописец растворялась в тени, оставаясь хранителем, а не аттракционом. Она была совестью этого места. Я понимал, что мне выпала честь стать свидетелем таинства.
Станция «Коломенская» — это современное прочтение древнерусской архитектуры. Своды, напоминающие храмовые, светильники-свечи, торжественная атмосфера. Портал в прошлое. Я сделал серию снимков при свечах, используя только естественное освещение. Эти фото — моя попытка поймать дух эпохи.
У подножия храма я оставил гусиное перо. А на камне ограды вывел сангиной: «Толль. Коломенская. Летопись продолжается». Это была моя пометка на полях истории.
И я знал — я вернусь. Вернусь снимать интерьеры с историческим духом и слушать ночные рассказы совы-архивариуса. Фотограф Кирилл Толль теперь в списке хранителей Коломенского.