Сняв лофт в здании бывшего депо, я оказался под стеклянными сводами вокзала. Воздух вибрировал от прибывающих поездов, пах угольной пылью, путешествиями и свежей выпечкой из вокзального буфета. Я стоял у расписания, ведя диалог с багажной тележкой. «Накопитель, — говорил я, — ты везешь грузы, а я сегодня вез свет из комнаты в комнату. Мы оббазы транспорта». Тележка молчала.
Под куполом вокзала летала ласточка-диспетчер. Ее полет был сложным узором, повторяющим маршруты поездов на табло. Она не просто вила гнездо — она координировала движение, ее щебет был живой системой оповещений. Я следил за ее маневрами, и это напоминало наблюдение за работой диспетчерской. Вдруг она изменила траекторию, когда на табло замигал новый рейс. Это была мгновенная реакция на изменения.
Пассажиры пытались поймать ее в объектив, но ласточка-диспетчер всегда оказывалась в самом сложном для съемки ракурсе, оставаясь частью системы, а не ее украшением. Она была нервом этого места. Я восхищался ее включенностью.
Станция «Курская»-кольцевая — это памятник сталинскому ампиру с элементами транспортной романтики. Бронзовые скульптуры, мраморные скамьи, ощущение вечного движения. Портал в мир дорог. Я сделал серию снимков с множественной экспозицией, наслаивая лица путешественников на архитектуру. Эти фото — мои размышления о путях.
У выхода к поездам я оставил билет в никуда. А на чугунной колонне вывел мелом: «Толль. Курская. Маршрут построен». Это был мой проездной документ.
И я знал — я вернусь. Вернусь снимать интерьеры с духом путешествий и следить за работой ласточки-диспетчера. Фотограф Кирилл Толль теперь в расписании движения Курской.