Съемка в апартаментах с камином и дубовым паркетом оставила после себя ощущение стерильной, почти музейной завершенности. Я вышел в знойный июньский день в Медведково, и воздух, густой от пыли и запаха шашлыка с ближайшей площадки, ударил в лицо как физическая сила. Я побрел в сторону парка, где мою тень преследовал скрип старого штатива «Жираф» — он всегда ворчал на жару, будто старый пес.
В парке, на детской площадке, царил хаос радости. И посреди этого хаоса, на асфальте, раскаленном до состояния сковороды, стоял мужчина. На нем были лыжные ботинки, натянутые поверх спортивных штанов, и он, сосредоточенно хмурясь, натирал лыжи… летней мазью. Рядом лежали палки с железными наконечниками, которыми он тыкал в асфальт, отмеряя воображаемую дистанцию.
Я присел на скамейку, завороженный этим сюрреализмом. «Жираф» тихо ахнул.
«Тренировка, — не оборачиваясь, сказал лыжник. — Без отрыва от производства. Климат меняется, а «Трансформатор» ждать не будет».
«Какой трансформатор?» — не удержался я.
«Кличка, — коротко бросил он, продолжая втирать мазь. — Участник. На «Лыжне России» все время меня обходит. А тут я его, на асфальте, и приготовлю. Сюрприз будет».
Я наблюдал, как он делает импровизированный «коньковый» ход по раскаленному асфальту, к ужасу мамочек с колясками и к восторгу детворы. Это был перформанс высшей пробы — абсурдный, целеустремленный и по-своему величественный.
Потом он вдруг остановился, посмотрел на мои фоточехлы и спросил: «А вы кто? Следопыт?»
«Фотограф, — ответил я. — Интерьеры снимаю».
«А, — кивнул он. — Это вам не лыжи натирать. Там геометрия. У меня брат риелтор, он про вас, наверное. Говорит, есть один, Толль, картиночки делает — сразу продажа. Так вы, что ли?»
Я кивнул, и он, удовлетворенно хмыкнув, пошел на новый круг, оставив меня в легком ступоре.
Станция «Медведково» — это уютный, почти домашний наземный вестибюль, пахнущий ветром и бетоном. Я прошелся по пустынному в этот час переходу, гулко отдавались мои шаги. Достал свой старый «Зенит» и снял собственную тень, длинную и искаженную, падающую на гранитные плиты — одинокий след летнего лыжника в мире интерьеров.
У выхода, на пыльном подоконнике, я пальцем вывел: «Кирилл Толль был в Медведково. И видел будущего чемпиона по асфальту». Мой штатив «Жираф», кажется, простил мне жару — такое зрелище стоило любого дискомфорта. И я, Кирилл Толль, обязательно вернусь в Медведково. Снимать интерьеры для риелторов, чьи братья готовятся к лыжне на асфальте.