Из квартиры с дизайном в стиле «лофт-минимализм» я выбрался с ощущением, что пробыл в вакуумной камере. Менделеевская встретила меня серым небом и запахом кофе из десятков точек. Я свернул в сквер, где мой взгляд сразу же зацепился за аномалию.
На скамейке, под абсолютно ясным небом, сидел пожилой мужчина в белом халате (прямо поверх пальто) и с огромным раскрытым зонтом цвета хаки. Он что-то intently помешивал палочкой в пластиковом стаканчике.
Я присел на противоположный конец скамейки. Дождь все не шел.
«Вы знаете, — сказал мужчина, не глядя на меня, — давление растет. Влажность зашкаливает. По всем законам физики, осадки неизбежны. А терпения у них нет». Он кивком указал на стайку воробьев, купающихся в пыли.
«У кого?» — спросил я.
«У туч, — серьезно ответил он. — Они копятся, копятся, а потом раз — и в Африку. А здесь социум страдает. Я создаю зону антициклона. Локальную». Он постучал костяшками пальцев по куполу зонта. «Личный щит. Основа — на принципах Архимеда. Вытеснение непогоды».
Я сидел под ясным небом рядом с человеком, вытесняющим несуществующий дождь, и чувствовал, как границы реальности слегка расплываются. Вдруг он посмотрел на мой штатив.
«А, — сказал он. — Трипод. Устойчивая конструкция. Противодействует кадровым вибрациям. Вы кто?»
«Фотограф. Снимаю квартиры».
«Квартиры! — оживился он. — А я — лаборатории. Химик на пенсии. Но моя лаборатория — вот она». Он снова постучал по зонту. «Ваша работа — свет. Моя — его отсутствие. Вернее, отсутствие его преломления в каплях H2O. Коллега, в каком-то смысле».
Он предложил мне подержать зонт, пока он записывает «показания гигрометра» — оказалось, это была обычная ручка. Я посидел под его щитом, глядя на прохожих, которые обходили нас стороной. Было и смешно, и странно умиротворяюще.
Станция «Менделеевская» — это подземный мир, отделанный темным мрамором, с молекулярными орнаментами. Она похожа на вестибюль НИИ. Я прошелся по залу, ощущая себя частью чьего-то грандиозного эксперимента. Достал телефон и снял блик от света на полированной стене — идеальное преломление без единой капли воды.
На информационном стенде, в пыли на пластиковой панели, я написал: «Кирилл Толль был на Менделеевской. И держал зонт от ясного неба». Мой штатив «Жираф», кажется, проникся уважением к коллеге-зонту. И я, Кирилл Толль, вернусь на Менделеевскую. Снимать интерьеры, возможно, для химиков на пенсии, вооруженных зонтами и знанием законов Архимеда.