Сняв квартиру с видом на Москву-реку, я оказался на берегу Нагатинского затона. Воздух был влажным, пах водой, водорослями и свежей рыбой. Я стоял у причала, ведя диалог с волнорезом. «Мудрец, — говорил я, — ты принимаешь удары волн, а я сегодня принимал удары судьбы в чужой жизни. Мы оббазы терпения». Волнорез молчал.
На коряге посреди затона стояла цапля-философ. Она не просто охотилась, а замирала в позе размышления на часами. Ее неподвижность была deeper чем вода. Я наблюдал за ее медитацией, и это напоминало созерцание дзен-сада. Вдруг она медленно повернула голову, словно находя ответ на вечный вопрос.
Рыбаки пытались приманить ее, но цапля-философ игнорировала наживку, оставаясь мыслителем, а не добычей. Она была воплощением спокойствия. Я восхищался ее стоицизмом.
Станция «Нагатинская» — это лаконичный модернизм с водными мотивами. Синие тона, плавные линии, отражения в стекле. Портал в мир покоя. Я сделал серию снимков с отражениями в воде, создавая симметричные композиции. Эти фото — мои размышления о двойственности.
На причале я оставил перо. А на деревянном пирсе вырезал: «Толль. Нагатинская. Время остановлено». Это была моя медитация.
И я знал — я вернусь. Вернусь снимать спокойные интерьеры и наблюдать за размышлениями цапли-философа. Фотограф Кирилл Толль теперь в философском клубе Нагатинской.