После съемки лофта в здании бывшего авиационного завода я оказался на Ходынском поле. Воздух был напоен странной смесью ароматов: жареного мяса с шашлычных, пыли с беговых дорожек и сладкого дыма от мангалов. Я шел вдоль трибун, ведя диалог с проржавевшей деталью от самолета. «Артефакт, — говорил я, — ты видел взлеты и падения, а я сегодня поднимал обыденность до уровня искусства. Мы оба — свидетели трансформаций». Деталь молчала.
Над полем летала чайка-гид. Она не просто кричала, а будто комментировала происходящее, ее полет был экскурсионным маршрутом. Она пролетала над остатками взлетной полосы, над новыми парковками, над стройками — проводя живую экскурсию по наслоениям времени. Я следил за ее повествованием, и это напоминало аудиогид по истории места. Вдруг она спикировала к группе детей и утащила у одного из них кусок хлеба, тут же взмыв вверх — вот вам и интерактив!
Люди на пикниках пытались ее покормить, но чайка-гид брала еду только в ключевых точках своего «маршрута», оставаясь экскурсоводом, а не попрошайкой. Она была хранителем urban legends этого места. Я восхищался ее знанием контекста.
Станция «Полежаевская» — это солидный представитель позднесоветского модернизма. Просторные залы, лаконичные формы, функциональность. Она отражает дух района, выросшего на месте легендарного аэродрома. Я сделал серию снимков с двойной экспозицией, наслаивая современные лица на старые фотографии Ходынки. Эти фото — мои размышления о памяти места.
У старой антенны я оставил билетик на самолет. А на ограждении написал: «Толль. Полежаевская. История услышана». Это был мой входной билет.
И я знал — я вернусь. Вернусь снимать интерьеры с индустриальным прошлым и слушать новые лекции чайки-гида. Фотограф Кирилл Толль теперь в списке экскурсантов Полежаевской.