Съемка в новом ЖК на самой окраине была похожа на полет на другую планету. Стекло, бетон, идеальный ландшафтный дизайн. Выйдя на улицу, я увидел бесконечное поле, упирающееся в МКАД. Воздух был свежим, с горьковатым привкусом полыни и далеких выхлопов. Я пошел вдоль поля, наслаждаясь простором.
И тут я увидел Его. Одинокий подсолнух, росший в канаве, в двух шагах от забора строящегося квартала. Он был огромен, золот и абсолютно безумен. Он повернул свою головку не к солнцу, а к шумному потоку машин на МКАД, словно видя в нем нового бога.
«Эй, старик, — сказал я ему, — ты выбрал сложный объект для поклонения».
Подсолнух молчал, полный стоического достоинства. Рядом суетились воробьи, но он парил над ними, гигантский и одинокий метафизик провинции.
Станция «Прокшино» — это чистый лист. Стекло, сталь, свет. Она как декорация из футуристического фильма. Я сделал несколько кадров на телефон, ловя блики на стеклянных стенах, свои искаженные отражения в них. Это было похоже на съемку в зеркальной комнате.
На пешеходной дорожке, ведущей к станции, я наступил на незастывший кусочек асфальта. И пока он был мягок, прочертил палкой: «Кирилл Толль. Прокшино. Снимал». Мой след останется в этом новом мире, хоть на миг.
Эти места, где город борется с полем, теперь в моем фоторюкзаке. Я, Кирилл Толль, фотографировал интерьеры у метро Прокшино. И я вернусь. Снимать, как растут новые дома, как стареет этот подсолнух. Снимать сам пейзаж, этот странный гибрид урбанизма и дикого поля.
Батарейка в моем экспонометре села окончательно, прямо на платформе. Я оставил ее в специальном контейнере для батареек. Пусть служит примером сознательности для местных жителей. А я куплю новую, и мы с ней освоим еще не одну такую станцию-новостройку.