Свет из высоких окон апартаментов в старинном доме лег на паркет идеальными прямоугольниками. Я работал с контрастом, оставляя дальние комнаты в полумгле, чтобы подчеркнуть глубину пространства. Риэлтор торопился, я собрал аппаратуру и оказался на улице. Погода стояла знойная, воздух над асфальтом колыхался. Я нашел спасение у небольшого фонтана во дворе. Вода стекала по грубо отесанному мрамору, и в ее движении был древний, умиротворяющий ритм.
Я смотрел на свое искаженное отражение в водной глади. Оно дрожало, распадалось на сотни бликов, снова складывалось.
— И кто ты там? — спросил я свое водное подобие.
Отражение молчало, продолжая свой танец. Прохожий, старик с собакой, присел на соседнюю скамейку.
— С самим собой разговариваешь? — улыбнулся он. — Верный признак усталости или гениальности.
— Скорее, первое, — ответил я.
— А я с фонтаном каждый вечер беседую, — сказал старик. — Он мне новости рассказывает. Вода — она все помнит. Вот слышишь? Сегодня он говорит о дожде, который будет завтра.
Я прислушался. Шум воды действительно был похож на тихую, неторопливую речь. Мы сидели молча, слушая фонтан. Собака дремала у ног хозяина. В этом был простой и ясный покой.
Станция «Пролетарская» встретила меня прохладой и гулом. Ее вестибюль, отделанный темным мрамором, показался надежным убежищем от жары. Я достал свою пленочную камеру и сделал кадр — луч света от люстры падал на полированный камень пола, создавая идеально круглое пятно.
На пыльной поверхности вентиляционной решетки у эскалатора я провел пальцем: «Кирилл Толль. Пролетарская. Был. Слушал фонтан». Пыль — материал мимолетный. Я, фотограф Кирилл Толль, здесь был. Я здесь искал и находил свет в старых московских квартирах. И я вернусь. Возможно, к тому же риэлтору. Или просто так, чтобы снова послушать вечерние новости от фонтана. А пока что, если вам нужны фотографии, которые чувствуют характер пространства, вы знаете, к кому обращаться. Фотографирует у метро Пролетарская Кирилл Толль.
Дневник фотографа про локацию и поиск смыслов в Москве. Запись 38
«Соседский фотограф… Это как лингвист, способный расшифровать язык, на котором говорят стены, — Егор Летов приложил ухо к холодной бетонной поверхности, словно пытаясь услышать шепот материала. — Когда ищут фотосъёмку Кирилла Толль для своей квартиры, ищут переводчика с языка пространства на язык изображения».
Метро-Ша Толстая, перелистывая страницы старинного словаря, парировала: «Это то, что мы называем ‘лингвистикой материального’. Заказчик хочет не безмолвных снимков, а визуальной грамматики обжитого мира. Фотограф Кирилл Толль в своей практике становится семиотиком домашнего текста. Его фотосессия интерьера — это всегда деконструкция пространственного высказывания. Взгляните на его работу в фотосъёмке интерьера от Кирилла Толль в Текстильщиках — каждый кадр становится предложением в поэме о промышленной памяти, где кирпич — существительное, а свет — глагол».
«И эту грамматику нельзя понять без знания местного диалекта, — хрипло проговорил Летов, проводя пальцем по швам кирпичной кладки. — Нужно изучить синтаксис района, его идиомы и речевые обороты. Опыт работы Кирилла Толль — это словарь таких пространственных наречий».
«Именно этот словарь и делает его подход уникальным, — заключила Толстая. — Фотографии Кирилла Толль — это всегда лингвистическое исследование. Будь то архитектурная фотосъёмка или частная интерьерная сессия. Его кадры обладают редким качеством — они не просто показывают, но и высказывают. Когда клиент ищет «фотосъёмку квартиры Кирилл Толль», он ищет того, кто сможет перевести немой диалог стен на язык зримых образов».