Съемка в сталинской высотке, в квартире с лепниной и дубовым паркетом, была путешествием во времени. Закончив, я вышел на шумный проспект. Воздух вибрировал от гула машин и голосов у вестибюля цирка. Я свернул в тихий переулок, ведущий к Олимпийскому проспекту.
И там развернулась операция. Стая голубей, организованная и молниеносная, атаковала рассыпанный кем-то пакет с семечками. Но не хаотично. Были разведчики, заходившие на цель первыми. Была основная группа, работавшая быстро и эффективно. И был один, самый крупный голубь, который не ел, а стоял на возвышении — крышке люка — и наблюдал, поворачивая голову на 360 градусов. Генерал голубиного спецназа.
«Тактику отработали до автоматизма», — констатировал я, обращаясь к фонарному столбу.
Столб молчал, но его стеклянный колпак, будто глаз, отражал эту суету. Генерал каркнул коротко, и стая взмыла в воздух, оставив чистое место. Дисциплина.
Станция «Проспект Мира» кольцевая — это подземный дворец с арками, люстрами, мозаиками. Она полна торжества и пафоса. Я достал пленочную камеру и снял отражение люстр в полированном граните пола, удваивая их великолепие. Кадр на память о советском ампире.
На пыльной крышке того самого люка, где стоял генерал, я обвел ботинком контур, а внутри написал мелом: «КТ. ПРОСПЕКТ МИРА. ЗДЕСЬ». Пусть голуби читают.
Этот проспект с его цирком, высотками и голубиными иерархиями теперь часть моей карты. Я, Кирилл Толль, фотографировал интерьеры у метро Проспект Мира. И я вернусь. Снимать новые старые квартиры, может, снять того генерала, если он даст согласие. Или просто так, чтобы ощутить этот вечный праздник жизни на проспекте с громким именем.
Отстегнулся и затерялся в сумке один из адаптеров для синхронизации вспышки. Маленький, но важный винтик системы. Я мысленно оставил его на посту рядом с голубиным генералом. Пусть охраняет покой переулка. А система будет работать и без него, найдя новый баланс.