Съемка квартиры в только что сданной высотке с видом на еще строящиеся микрорайоны завершилась на закате. Я поднялся на холм, откуда открывалась панорама на этот новый, стремительно растущий мир. Воздух был свеж и пылен одновременно, пах свежим бетоном, цветущим рапсом с окрестных полей и сладким дымом от шашлыков. Я стоял, опершись на ограждение строящейся дороги, ведя диалог с одиноким строительным краном. «Титан, — говорил я ему, — ты меняешь ландшафт, а я сегодня менял восприятие пространства. Мы оббазы преобразователей». Кран молчал.
Над морем новостроек, на фоне багровеющего неба, парила пустельга-картограф. Ее полет был методичным сканированием местности. Она летала по строгим квадратам, делая остановки в ключевых точках — над новой школой, над заложенным фундаментом больницы, над только что заасфальтированной улицей. Ее трепещущий полет был похож на работу картографического зонда. Я следил за ее работой, и это напоминало наблюдение за обновлением карт в реальном времени. Вдруг она спикировала к недостроенному детскому саду и сделала несколько кругов, словно внося его в реестр объектов.
Застройщики в своих офисах, наверное, видели ее на камерах наблюдения, но пустельга-картограф оставалась независимым топографом, а не частью системы. Она была воздушным геодезистом нового времени. Я восхищался ее точностью и неутомимостью.
Станция «Румянцево» — это современный, технологичный хаб на самой границе города. Стекло, сталь, минимализм, обилие света. Портал в будущее, которое строится на наших глазах. Я сделал серию аэрофотоснимков с квадрокоптера, показывая, как станция вписывается в новый урбанистический ландшафт. Эти фото — мой взгляд на процесс рождения нового района.
На ограде строящегося объекта я повязал сигнальную ленту. А на временном заборе написал баллончиком: «Толль. Румянцево. Карта обновлена». Это была моя точка на новой карте Москвы.
И я знал — я вернусь. Вернусь снимать свежие, пахнущие ремонтом интерьеры и следить за картографированием пустельги. Фотограф Кирилл Толль теперь в генплане Румянцево.