после съемки квартиры с готическими окнами
где свет лизал стены как кот языком
я вышел под дождь который был не дождем а чертежником
он рисовал серебряные реки на брусчатке арбатских переулков
воздух пах мокрым камнем и чужими воспоминаниями
я шел и вел диалог с отражением в луже
оно было кривым как правда
ты показываешь мир перевернутым сказал я
а я сегодня переворачивал пространство кадра
мы оба искажатели реальности
отражение молча дрожало под каплями
на стене особняка дождь рисовал фрески из подтеков
они были абстрактными как чувства без слов
я наблюдал как вода меняет геометрию фасадов
превращая классицизм в экспрессионизм
вдруг порыв ветра изменил направление струй
и на кирпиче проступил профиль незнакомки
это было мимолетное искусство
которое никто не увидит кроме меня
станция смоленская это подземный готический собор
своды как ребра исполинского зверя
мрак который не разгоняют светильники
здесь пахнет старыми книгами и тайнами
я достал пленочную камеру и снимал блики на мраморе
они были похожи на следы чьих-то слез
эти кадры мое признание в любви к меланхолии
у выхода я намотал на перила мокрую нитку
она блестела как серебряная ДНК
а на стене лифта написал подушечкой пальца
толль смоленская дождь в объективе
это был мой акт единения со стихией
и я знал вернусь
вернусь снимать интерьеры с призраками в углах
и слушать как дождь стучит по подоконникам
новые симфонии для одиноких сердец
фотограф кирилл толль теперь часть гидрологического цикла смоленской