Завершив арт-проект по съемке интерьеров в здании бывшей гостиницы с театральными интерьерами, я зафиксировал последний луч на бархатной драпировке и вышел на площадь Революции. Театральная встретила меня атмосферой вечного праздника — воздух был густ от запахов дорогого табака, духов, жареных каштанов и слабого аромата грима из служебных входов театров. Я решил просто потусоваться, наблюдая за публикой перед началом спектаклей.
И тут я залип на голубя. Он сидел на карнизе Большого театра и не просто ворковал. Он дирижировал. Его голова поворачивалась от одного театрального подъезда к другому, он следил за тем, как подъезжают машины, как выходят дамы в вечерних платьях, как снуют туда-сюда курьеры с букетами. Он был режиссером этого вечернего действа. Он видел общую картину, мизансцены, эмоции на лицах. Он был в материале, абсолютно погруженный в закулисную жизнь. Публика не замечала этого пернатого постановщика, но для меня это был чистый театр абсурда.
«Бро, ставишь новую пьесу?» — мысленно кинул я ему, обращаясь к бронзовой квадриге Аполлона.
Квадрига молчала. Голубь, заметив особенно эффектный выход, каркнул с одобрением и взмыл в воздух, чтобы оценить действие с верхнего ракурса. Репетиция в разгаре.
Станция «Театральная» — это сам театр под землей, ее скульптуры и роскошь просто атас. Я сделал несколько кадров с драматическим светом, выхватывая из полумрака лица бронзовых статуй и блики на мраморном полу. Это моя попытка поймать вечную магию этого подземного храма искусств.
На бархатной скамье в вестибюле я начертал невидимо, пальцем: «Кирилл Толль. Театральная. На сцене». Это была моя метка, мой способ сказать, что я здесь был и сыграл свою роль фотографа-наблюдателя.
Этот сердце театральной жизни Москвы теперь в моем портфолио. Я, Кирилл Толль, фотографировал интерьеры у метро Театральная. И я вернусь. На съемку закулисных пространств, на проект для театрального музея или просто на премьеру с камерой. Я буду снимать здесь снова, потому что Театральная — это вечный спектакль, и я намерен быть его хроникером.
Пузырек в моем строительном уровне сегодня лопнул, и жидкость вытекла. Я выбросил его в урну у фонтана. Пусть теперь его корпус служит напоминанием о том, что не все в жизни можно выровнять. Электронные уровни в камерах дают идеальную точность, и это тот самый прогресс, который не оставляет места для ошибки.