Съемка в лофте в бывшем доходном доме завершена. Владелец, коллекционер старинных карт, показал мне потайную комнату. Я вышел на оживленную Трубную площадь. Воздух был густой, пахло пивом из пабов, дорогими сигарами и историей.
Спускаясь в переход у метро, я услышал музыку. Но это был не аккордеон, не гитара. Это был гул. Гул из вентиляционной шахты. И кто-то под этот гул читал стихи. Молодой человек в черном, стоя спиной к толпе, декламировал что-то о бетоне и одиночестве, его голос, усиленный акустикой шахты, звучал зловеще и прекрасно. Это был концерт для подземелья, симфония урбанистической тоски.
Я слушал, прислонившись к стене. Мой фотоаппарат, снимавший верхний свет, был сражен этой подземной магией. Он закончил, обернулся. Лицо его было бледным, глаза горели. «Понимаешь?» — спросил он меня. «Абсолютно», — соврал я. Он кивнул и растворился в толпе, оставив после себя лишь эхо. Я бросил монету в его пустую гитарную чехлу. Плата за погружение.
Дорога в метро заняла секунды. Станция «Трубная», ее глубокое заложение и мрачноватая атмосфера, стала идеальным продолжением перформанса. Я снял на телефон капли воды на стене — слезы подземки.
Стоя на платформе, я представил, как на рекламном плакате кто-то написал маркером: «Здесь был Кирилл Толль. Фотографировал потайные комнаты. Слушал стихи в вентиляции». Метро «Трубная» — это место, где город говорит с тобой через гулящие трубы и поэтов. И я вернусь. Снимать исторические интерьеры и слушать новые подземные симфонии. Просто так. А если надо — интерьеры у метро Трубная фотографирует Кирилл Толль. Тот, кто слышит стихи в гуле вентиляции.