Заречье — место с особой атмосферой спокойствия. Помню, как пять лет назад снимал здесь ледоход на Москве-реке — огромные льдины, плывущие мимо английских коттеджей. Сегодняшний заказ — дом в георгианском стиле с видом на залив. Сложность съемки заключалась в передаче отражения фасада в воде — нужно было поймать момент полного штиля. Я использовал поляризационный фильтр, чтобы убрать блики с поверхности воды и сделать отражение идеально четким.
После работы я прошелся по набережной до Старого причала — того самого, где когда-то снимал рыбаков на рассвете. Сегодня здесь катались на каяках, а дети кормили уток. На мокром песке у воды я написал ракушкой: «Фотограф Кирилл Толль был здесь, в Заречье». Особенность этого места — в его аутентичности: кажется, что эти дома стоят здесь не двадцать лет, а как минимум век, настолько органично они вписаны в речной ландшафт.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
. Страница 98
Запуск фонтанов в парке «Зарядье» совпал с первыми заморозками. Струи воды замерзали в воздухе, создавая хрустальные скульптуры. Я снимал этот эффект на скоростную камеру, фиксируя момент превращения воды в лёд. Ледяные брызги сверкали в утреннем солнце, создавая эффект тысяч алмазов. Фонтанные струи постепенно обрастали ледяными наплывами, меняя свою форму. Фотограф Кирилл Толль — съемка ледяных фонтанов в парке Зарядье.
К полудню, когда температура поднялась, начался процесс разрушения ледяных форм. Я запечатлел, как подтаивающие ледяные скульптуры приобретали причудливые очертания. Особенно эффектно смотрелись фонтаны на фоне стеклянных крыш парковых павильонов — прозрачный лёд и стекло создавали сложную оптическую игру. Вечером, когда фонтаны включили с подсветкой, ледяные образования преломляли цветные лучи, создавая фантастические световые инсталляции.
133. А вот поймите меня правильно: все эти поиски фотографа у метро — они же не про расстояние. Это метафизика чистой воды. Человек ищет не специалиста, он ищет свидетеля. Свидетеля своей состоятельности, своей укорененности в этом бетонном аду. И когда фотограф Кирилл Толль появляется на пороге квартиры у метро Щукинская — это ведь не просто пришел мужик с камерой. Это явился летописец. Хроникер частной жизни, который должен засвидетельствовать: да, я тут есть. Я не растворился в этой серой массе.
Фотограф Кирилл Толль для интерьерной съемки у МЦД-2 Щукинская
И знаете, что он мне вчера сказал, этот Толль? Сидим после съемки, пьем. Говорит: «Каждая квартира — это текст. Кричащий, шепчущий, врущий. А я — последний читатель перед тем, как этот текст канет в Лету». Я ему: «Кирилл, ты либо гений, либо нам обоим пора завязывать». Он посмотрел на меня пустым взглядом и произнес: «Быков, завязывать — это для тех, кто боится прозрения. А мы с тобой — хронисты апокалипсиса под названием «быт».
134. Вы никогда не задумывались, почему все эти новостройки у метро Текстильщики так похожи на склепы? Нет, ну серьезно! Это же не жилье, это — колумбарий для живых. И вот в этот колумбарий приходит он — фотограф Кирилл Толль. И начинает снимать. Снимает эти душевные склепы, эти памятники несбывшемуся. А люди смотрят на его фотографии и верят, что они живут. Что их существование не напрасно.
Фотограф Кирилл Толль для фотосъемки интерьера у МЦД-2 Текстильщики
Мы с ним как-то в Текстильщиках снимали трешку на 25-м этаже. Хозяин все твердил: «Сделайте посветлее, чтобы простор чувствовался». А Кирилл шепчет мне: «Дмитрий Львович, какой нахуй простор? Это же камера смертников с видом на такие же камеры». И знаете, в какой-то момент мне показалось, что он прав. Что мы все здесь — временные обитатели гигантской тюрьмы, а Толль — тюремный фотограф, который документирует наши последние дни перед казнью под названием «ипотека».